Мои конспекты
    И с т о р и я   ц е р к в и,   п а т р о л о г и я,   б о г о с л о в и е . . .

В начало | Имена | Тематический раздел | Хронологический раздел | Географический раздел | Библиотека
--- | --- | --- | --- | --- | ---

# Сократ Схоластик

# ЦЕРКОВНАЯ ИСТОРИЯ

# КНИГА 7

ГЛАВА 1

#### О том, что, по смерти царя Аркадия, который оставил восьмилетнего сына Феодосия, всем управлял префект Анфемий

По смерти царя Аркадия, случившейся в первый день месяца мая, в консульство Васса и Филиппа, брат его Гонорий управлял западными странами, а под властью сына его, Феодосия Младшего, которому было тогда восемь лет, находились страны восточные [1]. Здесь дело управления лежало на префекте Анфемии, внуке Филиппа, который при Констанции изгнал из Церкви епископа Павла и вместо него ввел Македония. Анфемий со всех сторон окружил Константинополь великими стенами и, как в мнении, так и на самом деле, был человеком между современниками умнейшим, ничего не предпринимал необдуманно, но советовался со многими друзьями, что следовало делать, особенно же софистом Троилом, который, при своей мудрости, не уступал Анфемию и в знании дел общественных. От того-то Анфемий почти во всем поступал по совету Троила.

ГЛАВА 2

#### О константинопольском епископе Аттике, какого он был нрава

В то время, как царь был на восьмом году своей жизни, Аттик уже третий год сиял на епископской кафедре Константинополя. Он, как мы предварительно сказали, при великом образовании, был муж благочестивый и мудрый. От того-то и церкви при нем значительно умножились. Своим благоразумием он не только держал в союзе правоверных, но изумлял и еретиков, и никак не решался мучить их; если же иногда и стращал, то после в отношении к ним опять выказывал свою снисходительность. Не пренебрегал он также и наукой, ибо много занимался сочинениями древних и просиживал над ними ночи, от того философы, или софисты не удивляли его. Да и в разговорах бывал он приятен и привлекателен, и обнаруживал сострадание к скорбящим, словом, по Апостолу, был всем вся. Прежде, еще в пресвитерстве, заучивал на память им же предварительно составленные слова и сказывал их в церкви, а впоследствии с трудолюбием приобретши и смелость, говорил уже без приготовления самые торжественные проповеди. Впрочем слова его были не таковы, чтобы могли заставлять слушателей заносить их на бумагу. Но довольно о его нраве, качествах и образовании. Теперь расскажу о том, что достопамятного случилось в его время.

ГЛАВА 3

#### О Феодосии и Аттике, епископствовавших в Синнаде

В городе пакацианской Фригии [2], Синнаде, был епископом некто Феодосий. Он неослабно преследовал находившихся там еретиков (которых было много из секты македониан) и изгонял их не только из города, но и из деревень. Это делал он не потому, что в православной Церкви еретики обыкновенно подвергались гонению, и не по ревности к правой вере, но по страсти к сребролюбию, чтобы с еретиков собирать деньги. Поэтому он все приводил в движение против людей, мысливших согласно с Македонием, вооружал во вред им руки подчиненных себе клириков и употреблял бесчисленное множество ухищрений, даже не упускал призывать их в судилища; особенно же подвергал различным оскорблениям епископа их, по имени Агапит. Впрочем, для исполнения наказаний, ему казалось мало власти областных начальников; он отправился еще в Константинополь и просил окружных указов. Но между тем как Феодосий для этой цели медлил в Константинополе, Агапит, бывший, как я сказал, предстоятелем македонианского вероисповедания, пришел к благой мысли. Посоветовавшись со всем своим клиром и созвав подчиненный себе народ, он начал убеждать его принять веру в единосущие и, когда достиг этого, тотчас же с великой толпой, или лучше, со всем народом отправился в церковь и, совершив молитву, занял престол, на котором обыкновенно восседал Феодосий. Таким образом, соединив народ и потом проповедуя веру в единосущие, он сделался правителем и тех Церквей, которые зависели от Синнады. Спустя немного времени после сего события, является Феодосий и приносит с собой полномочие областным начальникам. Еще не зная ничего случившегося, он тотчас приходит в церковь, но, изгнанный из нее всеми вместе христианами, опять отправляется в Константинополь и, прибыв туда, оплакивает перед епископом Аттиком свое несчастие, как неожиданно изгнан он из епископии. Аттик рассудил, что это дело произошло с выгодой для Церкви, и потому, утешив Феодосия словами, убедил его принять с терпением жизнь в покое и научил предпочесть выгоды общественные собственным, а Агапиту написал, чтобы он управлял епископией, не опасаясь ничего неприятного от огорчения Феодосия.

ГЛАВА 4

#### Об исцелении расслабленного иудея во святом крещении, которое совершил епископ Аттик

Это была одна из выгод, полученных Церковью во времена Аттика. Но упомянутые времена не лишены также чудес, или исцелений. Так, один иудей, впав в расслабление, лежал на одре много лет. Над ним без пользы истощено было все искусство врачебной науки, нимало также не помогли ему и все иудейские молитвы; наконец, он обратился к христианскому крещению и верил, что оно одно будет истинным врачевством его. Это скоро сделалось известным епископу Аттику, и он, огласив его и возвестив ему надежду на Христа, приказал принести его с ложем в крещальню. Расслабленный иудей, приступив к крещению с искренней верой, лишь только воспринят был от крещальной купели, тотчас освободился от болезни и потом уже был здоров. Такое исцеление сила Христова благоволит явить людям и в наши времена; и оно было причиной, что многие язычники уверовали и крестились. Но иудеев, несмотря на то, что они ищут знамений, и самые знамения не приводили к вере. Так-то Христос благодетельствовал людям.

ГЛАВА 5

#### О том, как новацианский пресвитер Савватий, по происхождению иудей, отделился от своих единоверцев

Впрочем, многие, не ставя это ни во что, продолжали заниматься делами нечестия, ибо не одни иудеи не верили бывшим чудесам; их образу мыслей следовали и те, которые любят подражать им. Савватий, о котором мы упомянули немного выше, не желая оставаться в сане пресвитерском, стал с самого начала домогаться епископства и в это же время, под предлогом хранения иудейской пасхи, отделился от общества новациан. Назначая собрания независимо от своего епископа Сисинния в одном городском месте, которое называется Ксиролофос, где ныне площадь Аркадия, он отважился на весьма опасное дело. В день церковного собрания, читая отдел Евангелия, где сказано: был праздник, глаголемый иудейская пасха, он прибавил, чего нигде не написано и никогда не слыхали, именно: «проклят, кто будет совершать пасху вне опресноков». Эти слова распространились между многими, и неопытные миряне из общества новациан, быв увлечены ими, присоединились к Савватию. Впрочем, он не извлек пользы из своей выдумки, и подлог кончился для него худо. Спустя немного времени, Савватий совершал праздник согласно со своим мнением, и к нему, по обычаю, стеклось множество народа. Но когда совершалось обычное всенощное бдение, ими овладел какой-то демонический страх, будто бы идет на них епископ Сисинний с величайшей толпой. От этого, как обыкновенно, произошло смятение и они, ночью, заключенные в тесном месте, давили себя так сильно, что из них погибло более семидесяти человек. Это событие многих отделило от Савватия. Впрочем, некоторые, закосневшие в грубом мнении, остались при нем. А каким образом Савватий достиг клятвопреступного епископства, скажем несколько ниже.

ГЛАВА 6

#### О бывших в те времена предстоятелях ариан

Дорофей, предстоятель арианского исповедания, переведенный арианами, как мы выше упомянули, из Антиохии в Константинополь, прожил сто девятнадцать лет и скончался в седьмое консульство Гонория и второе Феодосия августа, в шестой день месяца ноября. После него предстоятелем арианского исповедания был Варва, и при этом Варве арианской секте посчастливилось иметь двух красноречивых мужей, облеченных достоинством пресвитерства. Одному из них было имя Тимофей, а другому — Георгий. Георгий более изучил науки греческие, а Тимофей более упражнялся в священном Писании. Первый всегда имел в руках сочинения Аристотеля и Платона, а последний дышал Оригеном и, всенародно объясняя священное Писание, обращался даже к еврейскому языку. Тимофей и прежде уже принадлежал к секте псафириан, а Георгий был рукоположен Варвой. С Тимофеем я сам разговаривал и узнал, как он способен отвечать на вопросы и разрешать все, что встречается неясного в божественных изречениях. Он при всяком случае ссылался на Оригена, как на истинного свидетеля своих слов. Посему для меня удивительно, как эти мужи остались с арианским исповеданием, когда один из них всегда имел в руках Платона, а другой дышал Оригеном, ибо и Платон не говорит, что, по обыкновенному его выражению, вторая и третья причина получила начало бытия, и Ориген повсюду проповедует совечность Сына Отцу. Впрочем, хотя они и остались в своем обществе, однако незаметно улучшили арианство, потому что своим учением изгнали многие хулы Ария. Но довольно о них. Когда, спустя немного времени, в то же консульство, скончался и новацианский епископ Сисинний, на его место рукоположен был Хрисанф, о котором скажем немного после.

ГЛАВА 7

#### О том, что за александрийским епископом Феофилом следовал Кирилл

Вскоре после этого впал в летаргию и скончался александрийский епископ Феофил, что случилось в девятое консульство Гонория и пятое Феодосия, в пятнадцатый день месяца октября. Здесь епископство сделалось также предметом спорным, потому что одни хотели возвести на престол архидиакона Тимофея, а другие — Кирилла, сына сестры Феофила. Во время происшедшего по этому случаю народного смятения, сторону Тимофея поддерживал военачальник Абунданций. Посему Кирилл возведен был на престол уже в третий день по смерти Феофила [3] и вступил на епископство с большей властью, чем Феофил, ибо с его времени александрийское епископство выступило за пределы священнического сана и начало самовластно распоряжаться делами. Именно, Кирилл тотчас же запер бывшие в Александрии новацианские церкви и взял всю их священную утварь, а епископа их Феопемита лишил всего, что он имел.

ГЛАВА 8

#### О месопотамском епископе Маруфе и о том, как чрез него христианство распространилось в Персии

Около того же самого времени христианство распространилось и в Персии — по следующему случаю. Между римлянами и персами происходят непрестанные сношения, и причин много, по которым они так часто сносятся. Конечно, и тогда встретилась какая-нибудь нужда, что месопотамский епископ Маруфа, о котором мы упомянули несколько прежде, послан был царем римским к царю персидскому. Персидский царь [4]заметил в этом муже особенную набожность и, обошедшись с ним почтительно, внимал ему, как человеку истинно боголюбезному. Это возбудило зависть в волхвах [5], которые у царя персидского имеют великую силу. Они боялись, как бы Маруфа не убедил царя принять христианство, потому что застаревшую головную болезнь, от которой сами не могли исцелить его, епископ уврачевал своими молитвами. Итак, волхвы замыслили обман. Известно, что персы чтут огонь, и царь имел обыкновение покланяться в одном доме непрестанно горящему огню, поэтому волхвы, спрятав там под землей человека, научили его в обычное время царской молитвы закричать: «Низвергнуть царя, потому что он поступил нечестиво, назвав христианского священника боголюбезным». Услышав это, Исдигерд — так называли персидского царя, — хотя и совестился, однако же хотел было отослать Маруфу. Но Маруфа, человек истинно боголюбезный, стал молиться и благодаря тому открыл сделанный волхвами обман. Он сказал царю: «Не будь предметом шутки, царь, но войди и, услышав голос, раскопай землю, — тогда откроешь обман; ибо не огонь говорит, а человеческая хитрость делает это». Поверил Маруфе персидский царь и снова вошел в тот домик, где был неугасающий огонь. Услышав опять прежний голос, он приказал разрыть это место и тотчас обличил, кем произносимы были слова, принимаемые за божии. Царь крайне разгневался и весь род волхвов обложил десятиной, а потом позволил Маруфе строить церкви, где ему угодно. С этого времени христианство в Персии начало распространяться, Маруфа же тогда хоть и оставил персов и возвратился в Константинополь, но вскоре опять отправлен был к ним в качестве посланника. По возвращении его, волхвы снова придумали хитрость. Чтобы царь отнюдь не принимал этого мужа, они распространили какое-то искусственное зловоние в том месте, куда он обыкновенно хаживал, и распустили клевету, будто это делается исповедниками христианства. Но так как царь уже и прежде подозревал волхвов, то, тщательнее разыскивая виновников, опять открыл, что они же были распространителями дурного запаха, и потому многих из них снова подверг наказанию, а Маруфе стал оказывать еще большую почесть. Любил он и римлян и дорожил их дружбой, да едва не сделался и христианином, когда Маруфа, вместе с персидским епископом Авдой, совершил другое дело, — когда оба они, попостившись и помолившись, избавили царского сына от мучившего его демона. Но Исдигерд скончался прежде, чем успел сделаться совершенным христианином [6]. По смерти же его царство перешло к его сыну Варарану, при котором союз между римлянами и персами, как мы скажем немного ниже, разрушился [7].

ГЛАВА 9

#### Тогдашние епископы в Антиохии и Риме

Около того же времени в Антиохии, по смерти Флавиана, принял епископство Порфирий, а после Порфирия в тамошней Церкви предстоятельствовал Александр [8]. У римлян же за Дамасием, который занимал епископский престол в продолжение восемнадцати лет, следовал Сириций, за Сирицием, который был епископом пятнадцать лет, управлял Церковью три года Анастасий, а после Анастасия — Иннокентий, начавший прежде всех преследовать в Риме новациан и отнявший у них много Церквей [9].

ГЛАВА 10

#### О том, что в то же время Рим подпал под власть варваров и был опустошен Аларихом

В то же самое время пришлось и Риму подпасть под власть варваров. Некто Аларих, варвар, союзник римлян, помогавший царю Феодосию в войне с тираном Евгением и за то удостоенный римских почестей, не вынес своего счастья. Впрочем, он не предполагал сделаться царем. Удалившись от Константинополя, хотел он перейти в западные области и, достигнув Иллирии, тотчас стал все разрушать. Потом, при переходе устья реки Пинея, где через гору Пинд лежит дорога к Никополису эпирскому, ему, противостали фессалийцы, и в сражении убили у него около трех тысяч человек. Уже после этого сопутствовавшие ему варвары уничтожали все встречавшееся и наконец, взяли сам Рим и, опустошив его, многие из дивных его зданий сожгли, сокровища разграбили, нескольких сенаторов подвергли различным казням и умертвили [10]. В насмешку же над царским достоинством, Аларих назначил царя, по имени Аттила, и в один день приказал ему выйти, как царю, окруженным царскою стражею, а в другой заставил его явиться в виде раба [11]. После сего, испугавшись молвы, что царь Феодосий послал против него войско, он обратился в бегство. И молва не была выдумана: войско действительно шло, поэтому Аларих, не перенесши, как я сказал, и одного слуха о том, поспешно удалился. Рассказывают, будто во время его похода к Риму, один благочестивый муж, по образу жизни монах, уговаривал его не радоваться при виде столь великих бедствий, не наслаждаться убийством и кровью. На что он отвечал: «Не по своей воле я иду туда, кто-то каждый день беспокоит и мучит меня, говоря: ступай, опустоши город [12] Рим». Но довольно об этом.

ГЛАВА 11

#### О бывших тогда в Риме епископах

После Иннокентия, в продолжение двух лет римской Церковью управлял Зосима, а после Зосимы предстоятелем Церкви три года был Бонифаций, которого сменил Целестин [13]. Этот Целестин у римских новациан отнял церкви, и епископа их Рустикула принудил делать собрания тайно в частных домах. До его времени римские новациане весьма благоденствовали и, имея множество церквей, собирали в них многочисленный народ. Но зависть коснулась и их, потому что римское епископство, подобно александрийскому, выступив за пределы священства, давно уже перешло в самовластное господство. Вот от чего римские епископы не позволяли свободно собираться даже одномыслящим с ними христианам, но, отняв у них все, лишь хвалили их за единомыслие. Епископы констатинопольские не были заражены такой болезнью, напротив, они особенно любили новациан и позволяли им собираться внутри города, как об этом я уже и прежде довольно говорил.

ГЛАВА 12

#### О Хрисанфе, новацианском епископе в Константинополе

По смерти Сисинния, на престол епископский против воли возведен был Хрисанф, сын Маркиана, предшествовавшего Сисиннию епископа новацианского. В молодых летах он служил в придворном войске, потом при царе Феодосии Великом был префектом Италии, и наконец, поставлен наместником Британских островов, где возбуждал удивление своими распоряжениями. Достигнув преклонных лет и возвратившись в Константинополь, Хрисанф хотел было сделаться префектом города, но против воли возведен был на престол епископский, потому что Сисинний во время кончины упомянул о нем как о человеке, способном епископствовать, и новацианский народ, приняв его слова за закон, решился насильно увлечь его к епископству. Хрисанф однако скрылся, а Савватий, полагая, что теперь настало удобное время, в которое он может овладеть церквами, вменил ни во что данную им клятву и склонил некоторых незначительных епископов возложить на него руки. В числе рукополагавших его был и Гермоген, которого он проклял и отлучил за хульные сочинения. Впрочем, намерение Савватия не исполнилось, ибо народ ненавидел его за то своенравие, с которым он употреблял все средства, чтобы прокрасться на степень епископства, а потому всячески старался отыскать Хрисанфа и, узнав, что он скрывается около Вифинии, взял его силой и возвел на епископство. Это был муж самый мудрый и одновременно самый скромный, какого только можно было найти. Новацианские церкви в Константинополе он тщательно сберег и умножил, также первый стал раздавать бедным собственные свои деньги, а из церковной собственности не брал ничего, кроме двух благословенных хлебов по воскресным дням. Он имел такое попечение о своей Церкви, что от софиста Троила взял превосходнейшего в то время ритора Аблавия и возвел его в сан пресвитера. Написанные Аблавием беседы отличаются изящной отделкой и звучностью языка. Впоследствии Аблавий был епископом никейско-новацианской Церкви и в то же время учил там софистов.

ГЛАВА 13

#### О бывшей в Александрии между христианами и иудеями битве и раздоре епископа Кирилла с префектом Орестом

В то же самое время епископу Кириллу пришлось изгнать из Александрии и племя иудеев, — по следующей причине. Александрийская чернь любит возмущения больше всякой другой черни и, когда находит повод, устремляется к нестерпимым злодействам, ибо без крови не успокаивается от волнения. Случилось, что эта самая чернь и тогда взволновалась — не по какому-либо важному поводу, но по причине распространившегося во всех городах зла, то есть страсти к плясунам. Так как плясун в день субботний собирал к себе гораздо более народа, потому что иудеи, ничего в этот день не делающие, занимались не слушанием закона, а театральными зрелищами, то суббота обыкновенно бывала днем столкновения народных партий. Александрийский префект хотя до некоторой степени и ограничил такой беспорядок, однако иудеи все-таки не переставали враждовать против людей противной партии. Будучи всегда и везде врагами христиан, они еще более вооружились против них из-за этих плясунов. При таких-то обстоятельствах александрийский префект Орест делал в театре politeian — так обыкновенно назывались общественные распоряжения. Тут были и приверженцы епископа Кирилла, желавшие знать о распоряжениях префекта, и в числе их находился один человек, по имени Иеракс, бывший учителем детских наук и, как пламенный слушатель епископа Кирилла, всячески старавшийся возбуждать рукоплескания при его поучениях. Когда толпа иудеев увидела этого Иеракса в театре, то вдруг закричала, что он пришел на зрелище не за чем другим, как для возбуждения смятения в народе. Между тем Оресту и прежде было ненавистно владычество епископов — частью потому, что они отнимали много власти у поставленных от царя начальников, а особенно потому, что Кирилл хотел иметь надзор и над его распоряжениями. Итак, схватив Иеракса, он всенародно в театре подверг его мучениям. Узнав об этом, Кирилл позвал к себе знатнейших из иудеев и, вероятно, грозил им, если они не перестанут возмущаться против христиан. Но иудеи, слыша угрозы, сделались еще упорнее и во вред христианам придумывали козни. Я расскажу о главнейшей, которая была причиной изгнания их из Александрии. Сговорившись, чтобы каждый носил с собой, как отличительный знак, сделанное из коры пальмового дерева кольцо, они задумали напасть ночью на христиан, и в одну ночь послали некоторых людей кричать по всем концам города, будто горит церковь соименная Александру. Услышав это, христиане, для спасения церкви, сбегались со всех сторон, а иудеи тотчас нападали и умерщвляли их. Друг друга они не трогали, потому что каждый показывал другому кольцо, а встречавшихся христиан убивали. С наступлением дня это злодейство обнаружилось. Раздраженный им, Кирилл с великим множеством народа идет к иудейским синагогам, — так называют иудеи места своих молитвенных собраний — и синагоги у них отнимает, а самих изгоняет из города, имущество же их отдает народу на разграбление. Таким образом, иудеи, жившие в городе со времен Александра Македонского, тогда все и без ничего оставили город и рассеялись по разным странам [14]. Но учитель врачебных наук Адамантий, отправившись в Константинополь, прибег к епископу Аттику и, приняв христианство, впоследствии опять жил в Александрии. Между тем александрийский префект Орест был крайне огорчен этим происшествием и очень скорбел, что столь великий город так неожиданно лишился такого множества жителей, а потому донес об этом царю. О злодействе иудеев известил царя и сам Кирилл, хотя, тем не менее, посылал и к Оресту людей с предложением ему своей дружбы, потому что к этому побуждал его александрийский народ. Но Орест отверг дружбу епископа. Тогда Кирилл взял и держал перед ним книгу Евангелие, думая хотя этим пристыдить его, однако и такая мера не смягчила префекта, — и между ними осталась непримиримая вражда, следствием которой было следующее.

ГЛАВА 14

#### О том, что нитрийские монахи, для защиты Кирилла пришедшие в Александрию, восстали против префекта Ореста

Некоторые из монахов в горах нитрийских, выказавшие свою горячность еще при Феофиле, когда он несправедливо вооружил их против Диоскора и его братьев, одушевились и теперь ревностью и решились усердно сражаться также за Кирилла. Посему, оставив монастыри, в числе почти пятисот человек, они пришли в город и выжидали, когда префект будет проезжать на своей колеснице. Потом, подошедши к нему, называли его жертвоприносителем, язычником и многими другими позорными именами. Префект, подозревая в этом козни со стороны Кирилла, закричал, что он христианин и крещен константинопольским епископом Аттиком. Но монахи не слушали слов его, — и один из них, по имени Аммоний, ударил Ореста камнем в голову, так что он весь облился кровью, текшей из раны, а его телохранители, кроме немногих, все разбежались в разные стороны и скрылись в толпе, боясь, что и их побьют камнями. Между тем начали сбегаться и жители Александрии, чтобы защитить префекта от монахов, — и всех других обратили в бегство, а Аммония схватили и представили к префекту, который, на основании законов, всенародно подверг его наказанию и дотоле мучил, пока тот не умер. Об этих событиях вскоре донес он самодержцам. А Кирилл представлял их царю с противоположной стороны, тело же Аммония взял и положил в одной из церквей и, переменив ему имя, назвал его Фавмасием, чтобы считали его мученником и прославляли в Церкви его великодушие, как подвиг за благочестие. Однако люди скромные, хотя и христиане, не одобрили этой Кирилловой ревности, ибо знали, что Аммоний понес наказание за свое безрассудство и умер в мучениях не потому, что был принуждаем к отречению от Христа. Итак, сам Кирилл своим молчанием мало-помалу привел это дело в забвение. Но злая вражда между Кириллом и Орестом даже и здесь не остановилась. Угасил ее другой, подобный упомянутым случай.

ГЛАВА 15

#### Об Ипатии философе

В Александрии была одна женщина, по имени Ипатия, дочь философа Феона [15]. Она приобрела такую ученость, что превзошла современных себе философов, была преемницей платонической школы, происходившей от Платона, и желающим преподавала все философские науки. Поэтому хотевшие изучить философию стекались к ней со всех сторон. По своему образованию, имея достойную уважения самоуверенность, она со скромностью представала даже пред лицом правителей, да и в том не поставляла никакого стыда, что являлась среди мужчин, ибо за необыкновенную ее скромность все уважали ее и дивились ей. Против этой-то женщины вооружилась тогда зависть. Так как она очень часто беседовала с Орестом, то ее обращение с ним подало повод к клевете, будто бы она не дозволяла Оресту войти в дружбу с Кириллом. Посему люди с горячими голосами под начальством некоего Петра, однажды сговорились и подстерегли эту женщину. Когда она возвращалась откуда-то домой, они стащили ее с носилок и привлекли к церкви, называемой Кесарион, потом, обнажив ее, умертвили черепками, а тело снесли на место, называемое Кинарон, и там сожгли. Это причинило немало скорби и Кириллу, и александрийской Церкви, ибо убийства, распри и все тому подобное совершенно чуждо мыслящим по духу Христову. Упомянутое событие произошло в четвертый год епископства Кирилла, в десятый консульства Гонория и шестой Феодосия, в месяце марте, во время поста.

ГЛАВА 16

#### О том, что иудеи снова завязали драку с христианами и были наказаны

Спустя немного времени иудеи снова наделали христианам дерзостей и за то были наказаны. В одном месте, называемом Инместар, которое находится между Халкидою и сирийской Антиохией, у них был обычай совершать какие-то игры. Во время этих игр, делая много бессмысленного, они, упоенные вином, издевались над христианами и над самим Христом и, осмеивая как крест, так и уповающих на Распятого, между прочим придумали следующее: схватив христианского мальчика, они привязали его ко кресту и повесили, потом начали смеяться и издеваться над ним, а вскоре, обезумев, стали бить его и убили до смерти. По сему случаю между ними и христианами произошла сильная схватка. Когда же это сделалось известно царям, то областные начальники получили предписание разыскать виновных и казнить. Таким образом, тамошние иудеи за совершенное ими во время игр злодеяние были наказаны.

ГЛАВА 17

#### О новацианском епископе Павле, и о чуде, которое совершилось, когда он приступил к крещению обманщика иудея

В то же самое время, после семилетнего управления подвластными себе церквами, скончался и новацианский епископ Хрисанф, что случилось в консульство Монаксия и Плинфы, в двадцать шестой день месяца августа, и преемником его на епископском престоле сделался Павел. Сперва он преподавал римскую словесность, а потом, оставив язык римлян, обратился к подвижнической жизни и, собрав в монастырь ревностных мужей, жил подобно пустынным монахам. Я нашел его именно таким, каковы, по описанию Евагрия, должны быть монахи, обитатели пустыни, ибо он во всем подражал им: непрестанно постился, мало говорил, воздерживался от (употребления в пищу) животных, а нередко даже от вина и елея. Сверх того он более всех заботился о бедных, без устали посещал содержимых в темницах и за многих ходатайствовал перед начальниками, которые, по уважению к набожности просителя, охотно выслушивали его. Но зачем мне распространяться в описании его? Я сейчас расскажу о таком деле, которое было у него в руках и по всей справедливости должно быть передано потомству письменно. Один обманщик иудей, притворяясь христианином, часто принимал крещение и, через эту хитрость, собирал деньги. Обманув уже такой хитростью многие ереси — ибо крестился и у ариан, и у македониан, — и не зная, кого бы еще обмануть, он наконец пришел к новацианскому епискому Павлу и, сказав, что пламенно желает крещения, просил этого от его руки. Павел принял его желание, но объявил, что не прежде преподаст ему крещение, как по оглашении его учением веры и когда он проведет много дней в посте. Однако иудей, принужденный поститься против расположения, стал еще ревностнее умолять епископа о крещении, и Павел, не желая дальнейшей отсрочкой огорчать усердного просителя, приготовил все нужное для крещения — купил ему светлую одежду и, приказав наполнить водою купель крещальницы, привел к ней иудея с тем, чтобы крестить его. Но некоей невидимой силой Божией вода исчезла. Епископ и присутствующие не исследуя, как это произошло, подумали, что вода вытекла через находившееся внизу отверстие, через которое обыкновенно выпускали ее, а потому, тщательно закрыв все отверстия купели, снова наполнили ее. Но едва лишь опять приведен был иудей, вода вдруг исчезла. Тогда Павел сказал ему: «Послушай, или ты лукавишь, или, и сам не ведая, принял уже крещение». Потом на это чудо сбежался народ, и некто, узнав иудея, засвидетельствовал, что он самозванец и был крещен епископом Аттиком. Такое-то чудо совершилось в руках новацианского епископа Павла.

ГЛАВА 18

#### О том, что, по смерти персидского царя Исдигерда, мир между римлянами и персами прекратился и началась сильная война, в которой персы были побеждены

По смерти персидского царя Исдигерда, который не делал тамошним христианам никаких притеснений, царство наследовал его сын, по имени Вараран и, побуждаемый волхвами, стал жестоко гнать христиан, подвергая их, по персидскому обычаю, различным казням и пыткам [16]. Теснимые нуждой, персидские христиане прибегли к римлянам с просьбой, чтобы они не дали им погибнуть. Епископ Аттик благосклонно принял просителей, всячески старался, сколько можно помочь им и об их положении довел до сведения царя Феодосия. Между тем, в это же время римляне имели и другие причины питать неудовольствие на персов, потому что персы не хотели возвратить золотокопателей, которых они взяли у римлян за известную плату, и сверх того отняли товары у римских купцов. К этим-то неудовольствиям присоединилась еще жалоба римлянам со стороны персидских христиан. Персидский царь тотчас отправил послов с требованием выдачи беглецов, а римляне отнюдь не выдавали их не только потому, что хотели покровительствовать им, как просителям, но и потому, что готовы были все сделать в защиту христианства. Они решились лучше воевать с персами, чем попустить погибнуть христианам. Итак, мир был прерван и возгорелась жестокая война [17], о которой кратко рассказать я считаю не неблаговременным. Римский царь первый выслал часть войска под предводительством вождя Ардавурия, который, вторгшись чрез Армению в Персию, опустошил одну из ее областей, по имени Азазину. Против него выступил с персидским войском вождь персидского царя Нарсес, но, побежденный в сражении с римлянами, обратился в бегство. Тут он понял, что для него полезнее будет неожиданно вторгнуться в римские владения через Месопотамию, где границы не охраняются войсками, и таким образом отомстить римлянам. Однако это намерение Нарсеса не утаилось от римского вождя; последний, опустошив быстро Азазину [18], сам пошел в Месопотамию. Тогда Нарсес, хотя собрал и много войска, не в силах был однако вторгнуться в римские провинции и, пришедши в принадлежащий персам пограничный город Низибу, послал из него сказать Ардавурию, чтобы он условился с ним насчет войны и определил место и время для битвы. Но пришедшим Ардавурий отвечал: «Объявите Нарсесу, что римские цари будут воевать не тогда, когда ты захочешь...» Между тем, думая, что перс вооружился всеми силами, царь в подкрепление выслал весьма большое войско и надежду брани возложил совершенно на Бога. А что за свою веру он тотчас же получил от Бога благодеяние, видно было вот из чего. В то время, как жители Константинополя беспокоились и сомневались касательно исхода войны, некоторым лицам, шедшим в Константинополь по своим нуждам, явились около Вифинии Ангелы Божии и приказали возвестить жителям Константинополя, чтобы они не падали духом, молились и верили Богу, что римляне будут победителями, ибо сами, говорят, посланы от Бога для распоряжения сею войной. Слух об этом не только оживил город, но сделал смелее и воинов. Между тем, когда война из Армении, как я сказал, перенесена была в Месопотамию, римляне, осадив персов, засевших в городе Низибе, и устроив деревянные башни, двигавшиеся посредством какой-то машины, подвели их к стенам и убили многих из тех, которые, сражаясь на стенах, старались защититься. Персидский царь Вараран, узнав, что и подвластная ему страна Азазина опустошена, и войска его, заключившиеся в городе Низибе, осаждены, готовился было сам со всеми силами идти против римлян, но, устрашившись множества препятствий, обратился с прошением помощи к сарацинам, над которыми тогда начальствовал Аламундар, человек храбрый и воинственный. Последний, приведя с собою многие тысячи сарацин, говорил персидскому царю, чтобы он смело надеялся, и обещал в непродолжительном времени представить ему римлян пленниками и передать Антиохию сирийскую. Но это обещание не исполнилось, потому что Бог навел на сарацинов безотчетный страх. Вообразив, что на них наступает римское войско, они пришли в смятение и, не зная куда бежать, бросились вооруженные в реку Евфрат, где погибло их около десяти тысяч человек. Это было так. А римляне, осаждавшие Низибу, услышав, что персидский царь ведет с собою множество слонов, испугались и, сжегши все осадные машины, возвратились в свои границы. Сколько после того было сражений, как другой римский вождь, Ареовинд, в единоборстве с мужественнейшим из персов убил его, как Ардавурий заманил в засаду семь храбрых персидских вождей и умертвил их, или каким образом еще вождь римский Вициан разбил остальных сарацин, — все это я думаю пройти молчанием, чтобы не слишком удалиться от своего предмета.

ГЛАВА 19

#### О скороходе Палладии

Об этих событиях скоро доводимо было до сведения царя Феодосия. А каким образом царь мог скоро узнавать о том, что происходило далеко, я и расскажу. По счастию, у него был человек, сильный душой и телом, именно Палладий. Он с такой быстротой ездил на лошадях, что в три дня достигал границ, разделявших царства римское и персидское, и во столько же дней возвращался в Константинополь. Этот человек чрезвычайно скоро путешествовал и по другим странам вселенной, куда посылал его самодержец. Однажды некто из людей остроумных сказал о нем следующее: «Этот человек своей быстротой и величайшее царство римское заставляет представлять малым». Да и персидский царь изумлялся, узнав о такой быстроте его. Но довольно о Палладии.

ГЛАВА 20

#### О том, как персы снова наголову разбиты были римлянами

Римский царь, живя в Константинополе и узнав о победе, явно дарованной от Бога, был так добр, что несмотря на успешные действия своих подданных, желал мира. Посему он отправил к войску Илиона, человека очень им уважаемого, и велел ему заключить с персами мирный договор. Илион прибыл в Месопотамию, где римляне для своей безопасности разбили укрепленный лагерь, и с поручением вести переговоры о мире отправил Максимина, мужа красноречивого, который был советником вождя Ардавурия. Приехав к персидскому царю, Максимин сказал, что он прислан для заключения мира, но не от римского царя, а от его вождей; царь же говорил, что он даже и не знает об этой войне, да когда и узнает, то почтет ее ничтожной. Персидский царь с радостью готов был принять это посольство, потому что его войско страдало от голода, но к нему приступили воины, называемые у персов бессмертными, которых считается десять тысяч храбрых мужей, и говорили, чтобы он не прежде принял предложение о мире, как позволив им неожиданно напасть на римлян. Царь склонился на их слова и, заключив посланника в темницу, приказал стеречь его, а бессмертных послал устроить римлянам засаду. Они прибыли к назначенному месту и, разделившись на два отряда, решили окружить одну часть римлян. Римляне же увидели один отряд персов и потому приготовились к отражению его нападения, а другого не заметили, — и он напал на них внезапно. Но в то же самое время, как готово было начаться сражение, вдруг на одном холме, по явному распоряжению Божию, показалось римское войско, предводимое военачальником Прокопием. Видя, что его соплеменники подвергаются опасности, Прокопий напал на персов с тыла, — и таким образом персы, хотевшие окружить римлян, теперь сами явились окруженными. Истребив в короткое время этих, римляне обратились потом к выступавшим из засады и также перебили всех их. Вот как войска, которым персы дали имя бессмертных, все оказались смертными, и народ персидский получил от Христа наказание за смерть многих Его чтителей, мужей благочестивых! Узнав об этой неудаче, персидский царь притворился, будто событие ему неизвестно, и, приняв посольство, сказал послу: «Я соглашаюсь на мир не потому, что уступаю римлянам, а по благосклонности к тебе, которого нахожу благоразумнейшим из всех римлян». Так кончилась война, начатая за персидских христиан. Это было в консульство двух августов, в тринадцатое Гонория и десятое Феодосия, в четвертом году трехсотой олимпиады. Вместе с тем прекратилось в Персии и гонение на христиан [19].

ГЛАВА 21

#### О том, как поступал с пленными персами епископ города Амиды, Акакий

Тогда же епископ города Амиды [20] Акакий весьма прославился у всех добрым своим делом. Когда римские воины никак не хотели отдать персидскому царю пленных персов, которых они взяли, опустошая Азазину, — а между тем эти пленники, в числе семи тысяч человек, гибли от голода, что немало огорчало персидского государя — тогда Акакий не оставил этого без внимания, но, созвав подчиненных себе клириков, сказал: «Бог наш не имеет нужды ни в блюдах, ни в чашах. Он не ест и не пьет, ибо ни в чем не нуждается. А так как церковь от усердия своих прихожан приобрела много сосудов — и золотых, и серебряных, то ценою их прилично будет выкупить у воинов пленных персов и доставить им пропитание». Объяснив клирикам это и многое подобное этому, он расплавил сосуды и, отдав воинам плату за пленников, доставил им пропитание, а потом, снабдив их нужным для дороги, отпустил к персидскому царю. Такой поступок дивного Акакия чрезвычайно изумил персидского государя; он понял, что римляне постарались победить его и войной, и благотворительностью. Говорят даже, что этот царь пожелал насладиться лицезрением Акакия и просил его посещения, и что Акакий, по приказанию царя Феодосия, действительно был у него. После того, как римляне получили от Бога эту победу, многие отличавшиеся красноречием мужи писали в честь царя похвальные речи и произносили их всенародно. Да и сама супруга царя написала стихи героическим размером, потому что почиталась женщиной умной. Будучи дочерью софиста Леонтия, она была образована и наставлена отцом в науках всякого рода. Когда же царь захотел жениться на ней, то епископ Аттик присоединил ее к христианству и во время крещения вместо Афинбисы наименовал Евдокиею [21]. Итак, многие, сказал я, говорили похвальные речи; иной потому, что хотел сделаться известным царю, другой потому, что старался выказать свою способность красноречия и никак не соглашался, чтобы приобретенное многими трудами образование оставалось в неизвестности.

ГЛАВА 22

#### О прекрасных качествах царя Феодосия младшего

А я — и не стараюсь сделаться известным царю, и не желаю выказывать свое красноречие, но хочу просто, по требованию истины, рассказать о прекрасных качествах Феодосия, ибо и умолчать о них, когда они так полезны, и не знать их, по моему мнению, будет вредно для потомков. Итак, во-первых, хотя он родился и воспитывался в царском дворце, однако от этого воспитания не сделался нисколько изнеженным; напротив, был так рассудителен, что разговаривавшие с ним предполагали в нем лично приобретенную опытность во многих вещах. Притом он отличался такой терпеливостью, что мужественно переносил и холод, и жар, часто также постился, а особенно по средам и пятницам, и это делал потому, что старался жить совершенно по-христиански. В царском дворце он учредил порядок, подобный монастырскому: вставал рано утром и вместе со своими сестрами пел во славу Божию антифоны, поэтому знал на память священное Писание и, встречаясь с епископами, рассуждал, на основании Писания, как давно поставленный священник [22], а священных книг и написанных на священные книги толкований собрал больше, чем некогда Птоломей Филадельф [23]. Незлобием и человеколюбием превосходил он всех людей. Царь Юлиан, хотя выдавал себя и за философа, однако не удержался от гнева на тех, которые осмеяли его в Антиохии, но предал Феодора жесточайшим мучениям, а Феодосий, и оставив силлогизмы Аристотеля, показывал философию на деле, — воздерживался и от гнева, и от печали, и от удовольствий. Он не мстил никому, кто оскорблял его, да никто даже и не видывал его разгневанным. Некогда один из ближних спросил его: «Почему ты никогда не накажешь смертью человека, тебя оскорбившего?» «О если бы, — отвечал он — возможно было мне и умерших возвратить к жизни!» А на вопрос другого о том же он сказал: «Не великое и не трудное дело лишить человека жизни, но, раскаявшись, воскресить уже умершего никто не может, кроме одного Бога». И это правило хранил он так твердо, что когда кто совершал преступление, достойное смерти, и его вели на казнь, то преступник еще не достигал и до городских ворот, как человеколюбие царя уже возвращало его. Однажды на константинопольском амфитеатре давал он зрелище звериной травли, — и народ стал кричать, чтобы с диким зверем сразился кто-нибудь из отважных смельчаков. «А вы не знаете, — отвечал он народу, — что мы привыкли смотреть на зрелища человеколюбиво?» — и сказав это, научил народ впоследствии довольствоваться такими зрелищами, в которых нет ничего бесчеловечного. Он был так благочестив, что чтил всех посвященных на служение Богу, особенно же тех, о которых знал, что они более других отличаются набожностью. Говорят, что, по смерти одного хевронского епископа [24], который умер в Константинополе, он отыскал верхнюю его одежду, и несмотря на крайнюю ее ветхость, покрывался ею — в том убеждении, что чрез это позаимствует несколько от святости почившего. В один холодный и ненастный год обычные и установленные зрелища, по просьбе народа, должен был он давать в ипподроме. Случилось, что в то время, как ипподром наполнился народом, холод увеличился и сделалась сильная вьюга. Тогда царь явно обнаружил свое благоговение перед Богом, объявив народу через глашатаев, что гораздо лучше оставить зрелище и всем вместе усердно помолиться Богу, чтобы при наступающей непогоде сохраниться невредимыми. Эти слова еще не вполне были сказаны, как все с величайшей радостью составили в ипподроме молитвенное собрание и начали единогласно воспевать гимны Богу. Тогда весь город соделался одной Церковью, и царь, идя посредине, в простой одежде, управлял поющими. Да он и не обманулся в своей надежде, ибо воздух сделался благорастворенным и, вместо недостатка в пище, Божие человеколюбие даровало всем обилие плодов. Воспламенялась ли когда война, он, по примеру Давида, прибегал к Богу, зная, что Бог распоряжает войнами, и своей молитвой счастливо оканчивал ее. Для примера я расскажу, как он, вскоре после войны с персами, по смерти царя Гонория, в консульство Асклепиодота и Мариана, в пятнадцатый день месяца августа, возложив надежду на Бога, победил тирана Иоанна. Тогдашние события я считаю достопамятными, ибо, что случилось при Моисее с евреями [25], когда они переходили через Чермное море [26], то же было и с его вождями, когда он послал их против тирана. Постараюсь рассказать об этом кратко, а описание великого события, для которого требуется особенное сочинение, предоставляю другим.

ГЛАВА 23

#### Об Иоанне, который по смерти царя Гонория тиранствовал в Риме, и о том, как Бог, преклоненный молитвами Феодосия, предал его во власть римского войска

Когда царь Гонорий скончался [27], самодержец Феодосий, получив о том сведение, скрывал его и то так, то иначе держал народ в неведении, а между тем тайно послал войско в Салоны, город Далмации, чтобы в случае какого-либо возмущения в западных областях усмирители были недалеко. Распорядившись таким образом, он уже потом объявил о смерти своего дяди. Но в это время первый из царских секретарей [28], Иоанн, не вынесши счастия занимать столь высокий пост, захватил себе царскую власть [29] и послал посольство к самодержцу Феодосию — просить его о принятии себя в цари. Феодосий послов отдал под стражу [30], а против Иоанна выслал [31] военачальника Ардавурия [32], который совершил особенные подвиги в персидскую войну. Ардавурий прибыл в Салоны и, оттуда переплыв в Аквилею, попал, как думали, в несчастие (хотя это несчастие имело последствия весьма счастливые), потому что поднявшийся неблагоприятный ветер предал его в руки тирана. Овладев им, тиран надеялся поставить самодержавца в необходимость — согласиться на свою просьбу и объявить себя царем, если захочет сохранить военачальника. В самом деле, и царь, узнав об этом, и посланный против тирана полководец были в крайнем беспокойстве, как бы Ардавурий не потерпел от тирана какого-либо зла, а сын Ардавурия, Аспар [33], получив сведение, что тиран держит его отца в плену и что к нему на помощь пришли многие тысячи варваров, не знал что и делать. Тогда-то опять обнаружилась сила молитвы боголюбезного царя, ибо Ангел Божий, в виде пастуха, явился руководителем Аспара и его сопутников, и провел их через болото, лежащее пред Равенной, так как в этом городе жил сам тиран [34] и держал под стражей военачальника. Говорили, что здесь никто и никогда не хаживал, но и этот непроходимый путь Бог сделал тогда удобопроходимым. Итак, прошедши, как по суху, по водам болота и нашедши городские ворота отворенными [35], они овладели тираном. Тут благочестивейший царь снова выразил обычное себе благоговение перед Богом, ибо когда возвестили ему о смерти тирана, что случилось в то время, как даваемо было зрелище в ипподроме, он сказал народу: «Послушайте, оставим лучше удовольствие цирка и отправимся в церковь принести благодарственные молитвы Богу за то, что Его десница потребила тирана». Лишь только это было сказано, зрелище тотчас закрылось и было оставлено, и все через ипподром пошли в Божию церковь, единогласно воспевая вместе с царем благодарственные песни, так что весь город тогда сделался одной Церковью. Пришедши же в церковь, народ провел там целый день.

ГЛАВА 24

#### О том, что, по умерщвлении тирана Иоанна, царь Феодосий объявил римским царем Валентиниана, сына Констанция и своей тетки Плациды

По умерщвлении тирана [36], самодержавец Феодосий озабочен был тем, кого бы назначить царем западных областей. Был у него двоюродный брат, еще дитя, по имени Валентиниан, происходивший от тетки его Плациды, дочери царя Феодосия Великого и сестры двух августов, Аркадия и Гонория. А отцом своим Валентиниан имел Констанция, которого Гонорий объявил царем и который, поцарствовав вместе с ним недолгое время, вскоре скончался [37]. Этого-то двоюродного брата сделал он кесарем и послал в западные области, поручив попечение о делах матери его Плациде [38]. Между тем и сам он торопился побывать в Италии — с намерением как двоюродного брата объявить царем, так и жителей тех областей лично вразумить своим благоразумием, чтобы они не склонялись на сторону тиранов. Но, прибыв в Фессалоники, он задержан был болезнью, а потому, послав двоюродному брату царский венец с патрицием Илионом, сам возвратился в Константинополь. Но об этом, кажется, довольно.

ГЛАВА 25

#### О том, как Аттик управлял Церквами, как внес имя Иоанна в церковные диптихи и предузнал свою смерть

При епископе Аттике удивительно как процветали Церкви — частью потому, что он управлял ими благоразумно, а частью и потому, что своими поучениями возбуждал народ к добродетели. Зная о разделении Церкви, поскольку иоанниты собрались вне ее, он приказал поминать в молитвах Иоанна, подобно тому, как делается поминовение и о других усопших епископах, в той надежде, что через это многие возвратятся в Церковь [39]. Аттик был столь щедр, что заботился о бедных не только в своей епархии, но для утешения нуждающихся посылал деньги и в соседние города. Так, он послал триста золотых монет пресвитеру церкви никейской, Каллиопию, при следующем письме:

«Каллиопию Аттик желает здравия о Господе.

Я узнал, что в вашем городе тысячи страждущих от голода нуждаются в милосердии людей благочестивых. Говоря «тысячи», разумею не определенное число, а множество. Но так как от человека, который добрым распорядителем дает щедрою рукою, я получил немного денег, и так как людям случается терпеть нужду для испытания тех, кто имеет достаток, но не даст нуждающимся, то прими, возлюбленный брат, эти триста золотых монет и издержи их, как захочешь. Захочешь же ты раздать их, конечно, тем, которые стыдятся просить, а не тем, которые во все время своей жизни выставляли для прибыли свое чрево. И когда будешь давать, не обращай внимания на вероисповедание, но имей в виду только одно — напитать алчущих, не разбирая, по нашему ли они мыслят».

Так-то заботился он и о тех бедных людях, которые находились вдали от него. Помимо того, Аттик старался и об искоренении суеверий. Узнав, что христиане, ради празднования иудейской пасхи отделившиеся от новациан, перенесли тело Савватия с острова Родос, где он скончался в изгнании, и, предав земле, молятся на его могиле, он послал ночью людей с повелением зарыть тело Савватия в другую могилу. После сего те, по обычаю пришедши сюда и нашедши могилу разрытой, перестали чтить ее. Сверх сего, Аттик был изящен и в установлении названий. Так, гавань, находящуюся при устье Понта Эвксинского и с давних пор называемую Фармакеус (составитель лекарств, ядов), назвал он Дгарапейя (служение), чтобы, делая там молитвенные собрания, не означать этого места именем бесславным. А другое предместье Константинополя наименовал он Аргирополисом — по следующей причине. Есть старинные гавань, Хрисополис, лежащая при входе в Боспор. О ней упоминают многие древние писатели — Страбон, Николай Дамаскин и знаменитый по красноречию Ксенофонт [40]. Последний, в шестой книге Кировых походов [41] и в первой о делах греческих [42] говорит, что Алкивиад [43] обнес ее стеною и постановил собирать в ней десятину, то есть что плывущие из Понта должны были оставлять здесь десятую часть груза. Увидев, что место, лежащее против Хрисополиса, приятно и весело, Аттик сказал: «Этому месту прилично называться Аргирополисом» [44], — и по его слову оно с тех пор так и называлось. А когда иные говорили ему, что новациане не должны собираться внутри городов, он отвечал:

«Вы не знаете, сколько они потерпели вместе с нами во время гонений при Констанции и Валенте. Сверх того, новациане служат свидетелями нашей веры, — говорил он, — ибо, давно уже отделившись от Церкви, они не ввели ничего нового по отношению к вере». Находясь однажды в Никее для рукоположения епископа, и увидев тамошнего новацианского епископа Асклепиада, человека уже старого, Аттик спросил его, сколько лет он епископствует, и когда тот отвечал: пятьдесят, — счастливый ты человек, сказал он, что так долго служишь доброму делу. Тому же Асклепиаду заметил он: «Новата я хвалю, а новациан не одобряю». Изумившись при этом замечании, Асклепиад спросил: «Как это говоришь ты, епископ?» «Новата, — отвечал Аттик, — хвалю, потому что он не хотел иметь общения с людьми, принесшими жертву, я и сам то же сделал бы. А новациан не хвалю, потому что они отлучают мирян от общения и за малые грехи». На это Асклепиад отвечал: «Кроме приношения жертв, по Писанию, есть много и других смертных грехов, за которые вы отлучаете только клириков, а мы — и мирян, предоставляя прощение их единому Богу». Аттик предвидел и свою кончину. Отправляясь из Никеи, он сказал тамошнему пресвитеру Каллиопию: «Если хочешь еще видеть меня живым, поспеши прежде поздней осени в Константинополь, если же задержишься, то не застанешь». Сказав это, он не ошибся, ибо скончался в двадцать первый год своего епископства, в десятый день месяца октября, в одиннадцатое консульство Феодосия и в первое Валентиниана [45]. Царь Феодосий, возвратившись из Фессалоник, уже не застал его погребения, ибо Аттик предан был земле за день до прибытия самодержца. Вскоре после сего, именно, в двадцать третий день того же месяца октября последовало и провозглашение Валентианина [46].

ГЛАВА 26

#### О Сисинии, который был константинопольским епископом после Аттика

После кончины Аттика происходил великий спор касательно рукоположения епископа, потому что одни хотели того, другие другого, а именно: одни представляли пресвитера Филиппа, другие Прокла, который также был пресвитером [47]. Но весь вообще народ сильно желал видеть епископом Сисиния. Этот Сисиний хотя стоял и на степени пресвитера, но определен был не к какой-либо церкви внутри города, а получил жребий священства в предместии Константинополя, по имени Элея. Предместие Элея лежит против города, и в нем обыкновенно совершается всенародный праздник вознесения Господня. Этого мужа все миряне особенно любили, потому что он славился своею набожностью, а еще более потому, что помогал бедным больше, чем сколько дозволяли ему средства. Итак, желание народа одержало верх, и Сисиний был рукоположен в двадцать восьмой день месяца февраля, в следующее консульство, именно, в двенадцатое Феодосия и второе Августа Валентиниана Младшего [48]. Вследствие этого, пресвитер Филипп, недовольный тем, что ему предпочли другого, в написанной им христианской истории наговорил много в осуждение этого рукоположения, порицая как рукоположенного, так и рукополагавших, а особенно мариан. Он высказал в ней то, чего я не хотел бы предавать письмени, ибо и его-то не одобряю именно за безрассудство, что он осмелился говорить о том письменно. Впрочем, краткое изложение этого дела, думаю, не будет неблаговременно.

ГЛАВА 27

#### О сидском пресвитере Филиппе

Филипп был родом из Сиды, а Сида — город в Памфилии, откуда происходил и софист Троил, которым Филипп гордился как своим родственником. Когда был он диаконом, то по большей части обращался с епископом Иоанном, любил также заниматься науками и собрал множество всякого рода книг. Филипп много писал, стараясь подражать азиатскому характеру речи. Так, например, он написал сочинение в опровержение книге царя Юлиана и составил христианскую историю, разделив ее на тридцать шесть книг, из которых каждая содержала в себе много томов, так что всех томов доходило почти до тысячи. Притом содержание каждого тома своей обширностью равнялось самому тому. Это-то свое сочинение назвал он не церковной историей, а христианской, и внес в нее много материалов, желая показать, что ему не чужды и философские науки. Так, он часто приводит положения из области и геометрии, и астрономии, и арифметики, и музыки, описывает острова, горы, деревья и другие неважные предметы. Из-за этого его история сделалась сочинением растянутым и потому, думаю, бесполезным для людей как простых, так и образованных, ибо люди простые не в состоянии понимать напыщенную его речь, а образованные осуждают его за повторение одного и того же. Впрочем, пусть каждый судит об этих книгах по-своему; а я говорю одно, — что он смешивает времена истории: упомянув, например, о временах самодержца Феодосия, вслед за тем обращается к временам епископа Афанасия, и это делает очень часто. Но довольно о Филиппе. Теперь надобно сказать о том, что случилось при Сисинии.

ГЛАВА 28

#### О том, что Сисиний в епископа Кизики рукоположил Прокла, но кизикцы не приняли его

По смерти кизикского епископа, Сисиний на епископию Кизики рукоположил Прокла. Но между тем как Прокл собирался ехать туда, кизикцы, предупредив его, рукоположили одного подвижника, по имени Далмаций. И это сделали они, не обратив внимания на закон, запрещавший рукополагать епископа против воли епископа константинопольского, а не обратили внимания на этот закон потому, что он давал права одному Аттику. Таким образом, Прокл жил, не управляя своей Церковью, а только славясь поучениями в церквах константинопольских. Но о нем мы будем говорить в своем месте. Между тем Сисиний, не прожив на епископстве и полных двух лет, скончался в консульство Иерия и Ардавурия, в двадцать четвертый день месяца декабря [49]. Он славился воздержанием, правотой жизни и любовью к бедным, а по характеру был доступен и прост, отчего не любил тяжебных дел. По этой причине людям беспокойным он не нравился и прослыл у них человеком недеятельным.

ГЛАВА 29

#### О том, что, по смерти Сисиния, был вызван из Антиохии и сделан епископом константинопольским Несторий, которого тотчас узнали, каков он был

По смерти Сисиния, самодержцы, ради людей тщеславных, не заблагорассудили рукоположить на епископство кого-либо из константинопольской Церкви, хотя многим хотелось иметь епископом Филиппа и многим Прокла, но решили вызвать иноземца из Антиохии. Там был некто, по имени Несторий, родом из Германикии, человек с хорошим голосом и отличным даром слова. Посему-то и решено было вызвать его, как способного к проповеданию [50]. Через три месяца Несторий явился, и весьма многие стали рассказывать о его воздержании, а каков он был в других отношениях, — это от людей умных не утаилось с самой первой его проповеди. Быв рукоположен в десятый день месяца апреля, в консульство Филока и Тавра [51], он тогда же, в присутствии всего народа, обратил речь к царю и произнес следующие замечательные слова: «Царь! (сказал он) Дай мне землю, очищенную от ересей, и я за то дам тебе небо; помоги мне истребить еретиков, и я помогу тебе истребить персов» [52]. Хотя некоторые простые люди, питавшие ненависть к еретикам, приняли произнесенные им слова с удовольствием, но от людей, умевших по словам заключать о качествах души, не укрылись, как я сказал, ни его легкомыслие, ни вспыльчивость, ни тщеславие, ибо, не удержавшись и на минуту, он уже дошел до таких слов; не отведав еще, как говорится, и городской воды, уже объявил себя жестоким гонителем. Действительно, в пятый день после своего рукоположения Несторий вознамерился разрушить молитвенный дом ариан, где они тайно молились, и через это довел их до отчаяния. Видя, что место молитвенных собраний их разрушают, они подложили под него огонь и зажгли. Огонь распространился и истребил соседние дома. От этого в городе произошло смятение, и ариане готовились к отмщению; но Бог, хранивший город, не попустил исполниться этому злу. С тех пор не только еретики, но и свои по вере стали называть Нестория пожаром, ибо он не успокоился, но, строя против еретиков козни, губил город, сколько от него зависело. Пытался он мучить и новациан, завидуя тому, что новацианский епископ Павел славился набожностью, но самодержцы своим увещанием остановили порыв его. А сколько зла наделал он четырнадцатидневникам в Азии, Лидии и Карии [53], и сколь многие чрез него погибли во время бывшего возмущения в Милете и Сардах, о том лучше, думаю, умолчать. О наказании же, которое постигло его и за это, и за необузданный язык, скажу немного ниже.

ГЛАВА 30

#### О том, каким образом при Феодосии Младшем приняли христианство бургунды

Прежде я расскажу о случившемся тогда достопамятном событии. Есть варварский народ, живущий по ту сторону реки Рейна и называющийся бургундами [54]. Бургунды ведут жизнь спокойную, почти все они плотники и, этим ремеслом зарабатывая себе деньги, питаются. На них непрестанно нападали гунны, опустошали их страну и нередко многих убивали. Находясь в столь затруднительном положении, бургунды не прибегли к какому-либо человеку, но решились обратиться к какому-либо Богу. А так как они заметили, что Бог римлян сильно помогает боящимся Его, то все единодушно обратились к вере во Христа. Посему, находясь в одном галльском городе, они просили епископа о христианском крещении. Епископ приказал им поститься семь дней и, огласив их верою, в восьмой день крестил их и отпустил назад. Тогда они смело пошли против своих тиранов, и надежда не обманула их, ибо, когда царь гуннов, по имени Оптар, ночью умер от обжорства, бургунды напали на гуннов, лишившихся вождя, и в малом числе сразившись с многочисленными неприятелями, победили их. Бургундов было только три тысячи, а число пораженных гуннов простиралось до десяти тысяч. С тех пор этот народ пламенно привержен был к христианству. Около того же времени скончался и арианский епископ Варва, что случилось в тринадцатое консульство Феодосия и третье Валентиниана, в двадцать четвертый день месяца июня, и на его место поставлен был Савватий. Но довольно об этом.

ГЛАВА 31

#### О том, что потерпели от Нестория македониане

Между тем, поступая сам против обычая Церкви, Несторий, как показывают происшедшие при нем события, заставлял и других подражать себе в этом отношении. Так, епископ города Гермы в Геллеспонте, Антоний, подражая стремлению Нестория против еретиков, начал сильно преследовать македониан и в свое оправдание ссылался на поведение патриарха. Македониане до некоторого времени терпели мучения, но когда Антоний стал мучить их с еще большей жестокостью, они, не могши переносить тяжести мук, впали в страшное отчаяние и, подослав людей для которых приятное выше доброго, убили его. Как скоро македониане совершили такое преступление, Несторий воспользовался этим случаем для поддержания своих стремлений и убедил самодержцев отнять у македониан церкви. Вследствие сего у них отнята была церковь в Константинополе перед старой городской стеной, церковь в Кизике и много других, принадлежавших им в селах Геллеспонта. А некоторые из македониан обратились к церкви православной и приняли веру в единосущие. Но для пьяницы, говорит пословица, всегда будет вино, а для сварливого — предмет ссоры. Случилось, что Несторий, любивший изгонять других, и сам изгнан был из Церкви — по следующей причине.

ГЛАВА 32

#### О пресвитере Анастасии, которым Несторий вовлечен был в нечестие

При Несторий был присвитер Анастасий, приехавший вместе с ним из Антиохии. Несторий весьма уважал его и в делах пользовался его советами. Однажды, уча в церкви, этот Анастасий сказал: «Пусть никто не называет Марию Богородицей, ибо Мария была человек, а от человека Богу родиться невозможно». Эти слова устрашили многих — как клириков, так и мирян [55], ибо все издревле научены были признавать Христа Богом и никак не отделять Его, по домостроительству, как человека, от божества, последуя слову Апостола, который говорит: еще и разумехом по плоти Христа, но ныне к тому не разумеем (2 Кор. 5, 16), и: темже оставльше начала Христова слово, на совершение да ведемся (Евр. 6, 1). Итак, когда в Церкви, сказал я, произошло смятение, Несторий, стараясь подтвердить слова Анастасия, — ибо ему не хотелось, чтобы человек, им уважаемый, обличен был в нечестивом учении, — стал часто проповедовать в церкви о том же предмете, нарочито предлагал о нем вопросы и всегда отвергал название Богородицы. А так как вопрос об этом различными людьми был понимаем различно, то в Церкви произошли разделения, — и христиане, как бы сражаясь ночью, утверждали то одно, то другое, то соглашались с новым учением, то отвергали его [56]. Между тем, Несторий у многих прослыл таким человеком, который учил, что Господь есть простой человек, и будто бы вводит в Церковь ересь Павла Самосатского и Фотина [57]. Касательно сего предмета возникло столько споров и такое смятение, что нужен был даже вселенский Собор. Но, прочитав изданные Несторием сочинения, я нахожу его человеком несведущим и буду говорить о нем справедливо, ибо как не неприязнь к нему заставила меня упомянуть о его недостатках, так и не угождение кому-либо расположить — высказать все то, что я нашел в нем. Мне кажется, Несторий не подражал ни Павлу Самосатскому, ни Фотину, да и не называл Господа совершенно простым человеком. Он боялся, как призрака, одного названия Богородицы, и это с ним случилось от крайней необразованности [58]. Быв от природы красноречив, Несторий считал себя образованным, а на самом деле не имел никакой учености, да и не хотел изучать книги древних толкователей. Ослепленный своим даром слова, он не показывал внимания к древним, но предпочитал всем самого себя. Во-первых, он не знал, что в древних списках соборного послания Иоанна написано было: «всякий дух, который отделяет Иисуса от Бога, от Бога несть», и что хотевшие отделить божество от человека по домостроительству, из древних списков изгладили сие изречение. От того-то еще древние толкователи заметили это самое, т. е. что некоторые, намереваясь отделить Бога от человека, исказили послание Иоанна. Между тем, человечество и божество в Христе соединены, так что он — уже не два, а одно. Основываясь на этом, древние не сомневались называть Марию Богородицей. Например, и Евсевий Памфил в третьей книге «О жизни Константина» слово в слово говорит так: «Еммануил (с нами Бог) благоволил родиться для нас, и местом плотского его рождения, по свидетельству евреев, был именно Вифлеем. Посему благочестивейшая царица Елена всячески украсила эту священную пещеру и почтила дивными памятниками бремя Богородицы». А Ориген, в первом томе своих толкований на послание Апостола к Римлянам, объявил, почему она называется Богородицей, и подробно исследовал этот предмет. Итак, очевидно, что Несторий не знал сочинений древних и восстал, как сказано, против одного имени. Но что он не называл Христа простым человеком, как Фотин или Павел Самосатский, это показывают и изданные им беседы, в которых он нигде не уничтожает ипостаси Бога-Слова, но везде исповедует Его ипостасным и сущным, и не отнимает у Него бытия, как делали Фотин и Павел Самосатский, или как осмелились утверждать манихеи и последователи Монтана. Таковыми-то нахожу я мысли Нестория, прочитав его сочинения и сообразив положения его приверженцев. Между тем, пустословие Нестория возбудило во вселенной немалое волнение.

ГЛАВА 33

#### О мерзости, которую в алтаре великой церкви совершили беглые рабы

Во время этих событий случайно произошло в Церкви одно отвратительное дело. Слуги некоего вельможи, по происхождению варвары, испытав жестокость своего господина, прибежали в церковь и, обнажив мечи, проникли в алтарь. Когда же просили их выйти, они отнюдь не хотели повиноваться и препятствовали отправлять священную службу. В продолжение многих дней стоя с обнаженными мечам, эти варвары готовы были поразить всякого, кто подойдет к ним, и когда в самом деле одного из клириков убили, а другого ранили, то наконец умертвили и самих себя [59]. Тут один из присутствовавших сказал, что осквернение храма не предвещает добра, и произнес два стиха одного древнего стихотворца:

> > > Худым всегда бывает знаком,
> > > Когда злодейством храм сквернится.

Сказавший это не ошибся в своем мнении, ибо сим, как кажется, предозначалось разделение народа и низложение виновника этого разделения.

ГЛАВА 34

#### О первом Эфесском Соборе, созванном против Нестория

В самом деле, прошло немного времени — и царский указ повелевал епископам отовсюду съезжаться в Эфес [60]. Посему тотчас после праздника Пасхи, Несторий, прибывший туда со множеством народа, уже нашел там собрание многих епископов. Несколько замедлили только Кирилл александрийский, приехавший около Пятидесятницы [61], и Ювеналий иерусалимский, явившийся в пятый день после Пятидесятницы. Но Иоанн антиохийский медлил еще более, так что бывшие налицо епископы, не дождавшись его, наконец коснулись данного предмета [62]. Сперва бросил несколько слов и завязал дело Кирилл александрийский — с намерением испугать Нестория, которого не любил. Потом, когда уже многие исповедали Христа Богом, Несторий сказал: «а я не могу назвать Богом того, кто был двухмесячным и трехмесячным; посему чист от крови вашей и отныне не приду к вам» [63]. Сказав это, он с некоторыми, державшимися его мыслей епископами, начал собираться особо. Таким образом, присутствовавшие разделились на две части. Впрочем, сторона Кирилла, делая заседания, приглашала и Нестория [64], но он не слушал и свой приход на Собор откладывал до прибытия Иоанна антиохийского. Тогда бывшие на стороне Кирилла [65], прочитав много раз говоренные Несторием беседы о предмете исследований и по ним заключая, что касательно Сына Божия он постоянно богохульствовал, низложили его. А державшие сторону Нестория, сделав другое, отдельное заседание, низложили Кирилла и вместе с ним эфесского епископа Мемнона. Вскоре после сего приехал на Собор и антиохийский епископ Иоанн [66]. Узнав о происшедшем, Иоанн досадовал на Кирилла, что он был виновником таких смятений и поторопился с низложением Нестория. Поэтому, чтобы отомстить Иоанну, Кирилл вместе с Ювеналием низложил и его. Когда же дела были в таком замешательстве, Несторий, видя что спор доходит до разрыва общения, раскаялся и стал называть Марию Богородицей: «пусть Мария называется и Богородицей, — говорил он, — только бы прекратились эти неприятности». Однако раскаянию Нестория никто не поверил, а потому, низложенный и сосланный в ссылку [67], он доселе живет в Оазисе [68]. Так-то кончился бывший в то время Собор. Это произошло в консульство Васса и Антиоха, в двадцать восьмой день месяца июня. Между тем, Иоанн возвратился в Антиохию и, собрав многих епископов, низложил Кирилла, когда он прибыл уже в Александрию. Впрочем, вскоре после этого они прекратили вражду и, снова вступив в дружбу, возвратили друг другу престолы [69]. Но в Церквах константинопольских, вследствие низложения Нестория, происходило страшное смятение, потому что чрез его пустословие, как я сказал, народ разделялся, а клирики все единогласно провозглашали ему анафему, — так мы, христиане, обыкновенно называем приговор против богохульника, когда свое мнение объявляем всем, выставляя его как бы на столбе.

ГЛАВА 35

#### О том, что, по низложении Нестория, некоторые епископы, вопреки людям, хотевшим возвести на престол Прокла, избрали в епископа константинопольского Максимиана

За этим следовало рассуждение об избрании епископа, — и многие избрали Филиппа, о котором я уже упоминал, а еще больше голосов было в пользу Прокла. Мнение стороны, избравшей Прокла, конечно, одержало бы верх, если бы не попрепятствовали некоторые люди сильные, говоря, что церковное правило назначенного в какой-либо город епископа запрещает перемешать в другой. Эти слова приняты были как верные, и заставили народ замолчать. Итак, через четыре месяца со времени низложения Нестория [70] на епископство избран был некто, по имени Максимиан, а по образу жизни подвижник, облеченный также в достоинство пресвитера. Он уже давно прослыл как человек набожный, потому что на свой счет устраивал гробницы для погребения в них покойников, славившихся в жизни набожностью. Впрочем, он был неискусен в слове и больше любил жить вдали от мирских хлопот.

ГЛАВА 36

#### Примеры, которыми писатель, по-видимому, доказывает, что нет препятствия перемещать епископов с одного престола на другой

Так как некоторые, сославшись на церковное правило, не дозволили возвести на епископский престол в Константинополе Прокла, как уже назначенного епископом кизикским, то я хочу немного поговорить об этом. Мне кажется, что решившиеся тогда утверждать это, утверждали неправду: они либо побуждались ненавистью к Проклу, либо не знали ни правил, ни того, что часто с пользой бывало в Церквах. Например, Евсевий Памфил в шестой книге «Церковной истории» говорил, что Александр, быв епископом одного города в Каппадокии, пришел в Иерусалим помолиться, но, удержанный иерусалимцами, поставлен был на место епископа Нарцисса и с тех пор во всю свою жизнь предстоятельствовал в тамошней Церкви. Следовательно, переводить епископа из города в город, как скоро требовала того нужда, у предков наших было делом безразличным. Но если в этом сочинении надобно поместить и правило касательно сего предмета, то ясно будет, как лично понимали его люди, не дозволившие возвести на престол Прокла. Правило это следующее: если какой епископ, рукоположенный в известную епархию, не пойдет туда, куда рукоположен — не по своей вине, но либо по несогласию народа принять его, либо по другой, не зависевшей от него причине, то да сохранит он участие в чести и служении, лишь бы не производил замешательства в делах той Церкви, где будет назначать собрания. Впрочем, он должен подчиниться тому, что касательно представленного дела рассудит и определит областной Собор. Таково это правило. А что многие епископы, по встречавшимся иногда нуждам Церквей, из одних городов действительно бывали перемещаемы в другие, для доказательства я изложу имена перемещенных. Периген был рукоположен епископом в Патрасе, но так как жители этого города не приняли его, то римский епископ, по случаю смерти коринфского епископа, повелел возвесть Перигена на престол митрополита в Коринфе, — и он в тамошней Церкви предстоятельствовал всю жизнь. Григорий Назианзен прежде был епископом в одном городе Каппадокии, Сасимах, а потом в Назианзе. Мелетий сначала предстоятельствовал в Церкви севастийской, а после — в антиохийской. Селевкийского епископа Досифея антиохийский Александр перевел в Тарс киликийский. Реверенний из города Архи в Финикии впоследствии перемещен в Тир, Иоанн из Лидии перемещен в Приконис и был предстоятелем тамошней Церкви. Палладий из Еленополиса перемещен в Аспуну, Александр из Еленополиса перемещен в Адрианы. Феофил из Апамеи азийской перемещен в Евдоксиополис, называвшийся в древности Саламврией. Поликарп из Сексантаприста в Мизии перемещен в Никополь Фракийский, Иерофил из Трапезополиса фригийского перемещен в Плотинополис фракийский. Оптим из Агдамии фригийской перемещен в Антиохию писидийскую, Сильван из Филиппополя фракийского перемещен в Троаду [71]. Но для настоящего случая довольно и упомянутых нами столь многих епископов, которые перемещены были из своих городов в другие. На Сильване, перемещенном из Филиппополя фракийского в Троаду, я считаю полезным остановиться и сказать о нем несколько слов.

ГЛАВА 37

#### О Сильване, перемещенном из Филиппополя в Троаду

Сильван сначала был ритором в школе софиста Троила, но потом, стараясь вести жизнь строго христианскую и полюбив подвижничество, отказался носить мантию ритора. Тогда епископ Аттик взял его и поставил епископом Филиппополя. Но, прожив три года во Фракии и не имея сил переносить холод, так как был очень худ и слаб телом, Сильван стал просить Аттика о рукоположении другого на свое место и говорил, что он не почему иному, а только по причине холода отказывается жить во Фракии. Когда же, по уважению к этой причине, на его место поставлен был другой, Сильван переехал на житье в Константинополь и вполне следовал правилам подвижничества. Он был столь чужд изнеженности, что по улицам такого многолюдного города ходил большей частью в тростниковых сандалиях. Между тем, через несколько времени скончался предстоятель Церкви в Троаде, и троадяне пришли просить себе епископа. Когда же Аттик думал, кого бы рукоположить, и вдруг сверх чаяния увидел он перед собою Сильвана и, увидев его, тотчас оставил заботу и сказал ему: «теперь уже ты не имеешь причины отклонять от себя попечение о Церкви; в Троаде не холодно. И вот тебе от Бога приготовлено место, сообразное со слабостью твоего тела. Не медли же, брат, и ступай в Троаду». Сильван действительно перешел туда, и я расскажу о совершенном им чуде. На морском берегу Троады только что было отстроено огромное грузовое судно, называемое плоскодонным и назначенное для перевозки больших колонн. Это судно следовало стянуть в море. Но несмотря на множество веревок и народа, который тянул его, судно нисколько не двигалось. В этом прошло уже несколько дней. Наконец, все пришли к мысли, что демон держит судно, и потому обратились к епископу Сильвану и просили его совершить на том месте молитву, веруя, что только этим средством можно сдвинуть судно. Но Сильван, по своей скромности, называл себя грешником и говорил, что это не ему делать, а какому-либо праведнику. Когда же те стали настойчиво просить его, он пошел на морской берег, совершил молитву, потом взялся сам за одну из веревок и приказал приступить к делу. Они принялись и лишь только сделали небольшое усилие, судно быстро пошло в море. Это чудо, совершенное Сильваном, возбудило к благоговению всех жителей области. Впрочем, Сильван и в других отношениях был муж доблестный. Заметив, например, что клирики извлекают себе пользу из споров людей тяжущихся, он никого из клира не назначал уже в судьи, но, взяв от тяжущихся прошения, призывал кого-либо из верных мирян, о ком знал, как о человеке правдолюбивом, и, поручив ему выслушать дело, прекращал спор между тяжущимися. Через это-то именно снискал он себе у всех величайшую силу. Сообщив такие сведения о Сильване, я, несмотря на сделанное отступление, не без пользы, думаю, упомянул о них. Теперь возвратимся к тому, на чем остановились. Итак, Максимиан возведен был на епископство в консульство Васса и Антиоха, в двадцать пятый день месяца октября, и волнения в церквах прекратились.

ГЛАВА 38

#### О критских иудеях, как многие из них в то время обратились к христианству

Около того же времени многие из иудеев на острове Крит обратились к христианству по следующему случаю. Один обманщик иудей стал выдавать себя за Моисея и говорил, что он послан с неба взять живущих на острове иудеев и перевести их через море. Я тот самый, возвещал он, который и в древности спас Израиль, проведши его через Чермное море. В течение целого года обошел он все города острова и живущих там иудеев убедил верить себе. Притом он увещевал оставить все сокровища и стяжания, ибо обещался по сухому морю привести их в землю обетования. Питаясь такими надеждами, иудеи бросили свои занятия, не стали дорожить имуществом и предоставили брать его, кому угодно [72]. Когда же настал назначенный обманщиком день, сам он пошел вперед, а за ним следовали все вместе с женами и детьми. Обманщик привел их на одну вдавшуюся в море скалу и приказал бросаться вниз. Взбежавшие на скалу прежде всех, делали это и тотчас погибли, одни из них разбивались о камни, а другие утопали в воде. Погибло бы их и гораздо более, если бы, по Божию смотрению, не случилось там несколько христиан, рыболовов и купцов. Они вытаскивали из воды и спасали утопавших, спасенные же, в минуты бедствия сознав свое безумие, не допускали и других бросаться в море, ибо указывали на погибель тех, которые бросались прежде. Тогда-то иудеи увидели обман и прокляли необсужденную свою веру. Что же касается до поддельного Моисея, то они хотели было убить его, но не могли поймать, он исчез, и это очень многих привело к мысли, что обманщик был демон-губитель, принявший вид человека на погибель тамошнего рода их. По случаю такого несчастья, в это время на острове Крите многие из иудеев, оставив иудейство, приняли Веру христианскую.

ГЛАВА 39

#### О бывшем в церкви новацианской пожаре

Спустя немного времени, новацианский епископ Павел снискал славу человека истинно боголюбезного, и славу гораздо большую, чем какую имел прежде. Случился ужаснейший пожар, какого никогда прежде не бывало. Огонь истребил большую часть города, так что погибли и огромные кладовые с хлебом, и бани, называемые ахиллесовыми. Распространяясь далее и далее, огонь приблизился наконец и к новацианской церкви, что близ Пеларгоса. Тогда епископ Павел, видя церковь в опасности, прошел в алтарь и, поручив Богу спасение церкви и всего, что было в ней, не переставал молиться о городе и о самом доме молитвенном. И Бог, как показало дело, внял молитвам этого мужа, ибо огонь, вторгавшийся в церковь через все двери и окна, ничего не повредил. Вокруг по соседству многое вовсе уничтожено, а она среди самого огня, казалось, торжествовала над его чрезмерной силой. Пожар, продолжавшийся двое суток, наконец потух. Большей части города уже не было, а церковь осталась невредимой и, что особенно удивительно, даже следов копоти не видно было на бревнах или стенах ее. Это случилось в семнадцатый день месяца августа, в четырнадцатое консульство Феодосия и первое Максима. С тех пор новациане ежегодно вспоминают о спасении своей церкви, воссылая в семнадцатый день августа благодарственные молитвы Богу. Да и все почти, помня совершившееся над ней чудо, чтут теперь это место и поклоняются ему, как истинно святому, причем не только христиане, но и весьма многие язычники. Впрочем, довольно об этом.

ГЛАВА 40

#### О том, что преемником епископа Максимиана делается Прокл

После мирного управления Церковью в течение двух лет и пяти месяцев, Максимиан скончался. Это случилось в консульство Ареовинда и Аспара, в двенадцатый день месяца апреля [73], и именно на неделе постов, непосредственно предшествующей празднику Пасхи, в так называемый пяток. При этом случае царь Феодосий мудро распорядился делом. Чтобы опять не вышло спора об избрании епископа и не возбудилось в Церкви волнение, он нисколько не медля, еще до погребения тела Максимиана приказал случившимся в Константинополе епископам возвести на престол Прокла. С этим согласны были и полученные послания римского епископа Целестина, которые писал он Кириллу александрийскому, Иоанну антиохийскому и Руфу фессалоникийскому, и в которых доказывал, что нет препятствия — назначенного в какой-нибудь город или уже находящегося в известном городе епископа перемещать в другое место. Итак, Прокл возведен был на престол и совершил погребение тела Максимиана. Теперь пора кратко сказать и о нем.

ГЛАВА 41

#### О епископе Прокле, каков он был

Прокл с ранних лет был чтецом, посещал школы и ревностно занимался риторикой. Достигнув же мужского возраста, большей частью находился при епископе Аттике в должности его секретаря. Так как на этом месте сделал он значительные успехи, то Аттик возвел его в сан диаконский, а потом, удостоенный и пресвитерства, он, как я уже сказал, возведен был Сисинием на епископство кизикское. Но все это было прежде, а теперь он наследовал престол Церкви константинопольской. Прокл был человек прекрасного права и отличался этим больше других. Воспитанный Аттиком, он подражал всем его добродетелям, а незлобием превосходил и его самого, ибо Аттик иногда бывал страшен для еретиков, а Прокл на всех действовал кротко и старался привести их к истине скорее этим средством, чем силой. Решившись не преследовать ни одной ереси, он вполне возвратил Церкви достоинство кротости и в этом отношении подражал царю Феодосию. У Феодосия было принято за правило — не употреблять строгих мер власти против виновных, а у него — не обращать много внимания на тех, которые не так мыслили о Боге, как он мыслил.

ГЛАВА 42

#### О том, почему писатель распространяется в рассказе о прекрасных качествах царя Феодосия Младшего

За это и царь хвалил его, ибо сам был подобен людям, истинно освященным, и никогда не одобрял тех, которые хотели воздвигать гонения. Можно сказать, что кротостью он даже превосходил всех истинно освященных. Как в книге Числ говорится о Моисее: и человек Моисей кроток зело паче всех человек, сущих на земли (Числ. 12,3), так можно сказать и о царе Феодосии, что он кроток зело паче всех человек, сущих на земли. За такую-то его кротость Бог покорял ему врагов и без трудов военных, что доказала победа над тираном Иоанном и последовавшая затем гибель варваров, ибо что получали от Бога древние праведники, то же в настоящее время Бог всяческих даровал и боголюбезнейшему государю. А что я пишу это не по внушению лести, но по сущей истине — в доказательство изложу события всем известные.

ГЛАВА 43

#### О том, что потерпели варвары, помогавшие тирану Иоанну

По смерти тирана, призванные им на помощь против римлян варвары готовы были сделать набег на римские области. Узнав об этом, царь, по обычаю, все попечение возложил на Бога и, усердно помолившись Богу, скоро получил то, чего желал. А что именно случилось тогда с варварами, о том полезно послушать. Вождь их, по имени Ругас, поражается молнией и умирает, затем наступает язва и истребляет большую часть подвластных ему людей. Но этого одного было не довольно: кроме сего, ниспал еще с неба огонь и пожрал многих из оставшихся. Это уже привело варваров, в величайший страх — не столько потому, что они осмелились поднять оружие против храброго народа римского, но гораздо более потому, что этот народ нашли под покровительством всесильного Бога. В то же самое время возбудил к себе удивление и епископ Прокл, приноровив в своем поучении пророчество Иезекииля о Церкви к дарованному Богом спасению. Это пророчество состоит в следующем: Сыне человече, прорцы на Гога князя, Рос, Мосоха и Фовеля. Ибо отсужду ему смертию, и кровию, и дождем потопляющим, и камением градным, огонь и камень горящ одождю нань, и на вся сущая с ним, и на языки многие с ним. И возвеличуся, и прославлюся, и уведан буду пред языки многими, и уведят, яко аз есмь Господь (Иез. 38, 1, 2, 22, 23). Этим-то, как сказано, Прокл возбудил к себе чрезвычайное удивление. А между тем царю, за его кротость, провидение Божие даровало очень много милостей, из которых одна — следующая.

ГЛАВА 44

#### О том, что царь Валентиниан Младший взял в супружество дочь Феодосия, Евдоксию

Была у него от супруги Евдокии дочь, по имени Евдоксия, — и двоюродный брат его, Валентиниан, поставленный им в цари над западными областями, стал просить ее себе в супружество. Царь Феодосий изъявил свое согласие, и они думали совершить брак где-нибудь на границах двух империй. Разделяя путь пополам, захотелось было им сделать это в Фессалониках, но Валентиниан дал знать Феодосию, чтобы ом не беспокоился, и извещал его, что сам придет в Константинополь. Действительно, обеспечив западные области, Валентиниан для вступления в брак прибыл в Константинополь; по совершении же брака, что случилось в консульство Исидора и Сенатора, взял свою супругу и опять возвратился на запад [74]. Такой-то счастливый случай обрадовал тогда царя.

ГЛАВА 45

#### О том, что епископ Прокл убедил царя перенести тело Иоанна из ссылки в Константинополь и положить в церкви Апостолов

Спустя немного времени после сего епископ Прокл своим благоразумием утешил и возвратил в Церковь тех, которые отделились от нее по случаю низвержения епископа Иоанна. А как сделал он это, я скажу. Тело Иоанна погребено было в Киманах, но Прокл убедил царя, в тридцать пятый год по низложении Иоанна, перенести его в Константинополь, и с великой честью, при всенародном торжестве, положил в церкви, соименной Апостолам. Этим отделившиеся приверженцы Иоанновы были тронуты и присоединились к Церкви. Упомянутое событие произошло в шестнадцатое консульство царя Феодосия в двадцать седьмой день месяца января [75]. При сем не могу не удивляться, как зависть, преследовавшая, по смерти, Оригена, пощадила Иоанна. Ориген, спустя почти двести лет после кончины, отлучен был Феофилом, а Иоанн в тридцать пятый год после кончины принят в общение Проклом. Столько-то Прокл своим нравом превосходил Феофила. Впрочем, как это всегда бывало и бывает, люди умные понимают.

ГЛАВА 46

#### О смерти новацианского епископа Павла и о рукоположенном после него Маркиане

Вскоре после перенесения тела Иоаннова, именно в то же консульство, двадцать первого числа месяца июля скончался и епископ новацианской церкви Павел. В день своего погребения он все многоразличные секты соединил некоторым образом в одну церковь, ибо все они сопровождали тело его с псалмопением до самой могилы, равно как и при жизни был он всеми любим за правоту свою. Так как перед кончиной Павел сделал нечто достойное памяти, то рассказ об этом, для пользы читателей, я нахожу нужным прибавить к своей истории. Что никогда не отступая от обычаев подвижнической жизни, он хранил их даже в болезни и не переставал ревностно совершать молитвы, о том я умолчу, боясь, как бы рассмотрение сего обстоятельства, не помрачило достопамятного, как я сказал, и весьма полезного его поступка. Какой же это поступок, сейчас скажу. Приближаясь к смерти, он созвал всех священников подвластных себе Церквей и сказал им: «позаботьтесь назначить кого-либо епископом, пока я дышу, чтобы после в ваших Церквах не произошло смятения». Но они начали просить его, чтобы он не предоставлял им права решить это дело, ибо каждый из нас, говорили они, имеет свой образ мыслей, и мы никогда не наречем одного и того же, а потому к тебе обращаемся, — назначь сам, кого хочешь. Так дайте же мне, сказал Павел, письменное обещание, что изберете именно того, кого я сам назначу. Как скоро пресвитеры сделали это и подписались, он поднялся на постели и тайно от присутствующих написал имя Маркиана, который был в сане пресвитерском и учился у него подвижнической жизни, а теперь находился в отсутствии. Потом сам приложил печать на бумаге и, приказав сверх того запечатать ее старшим из пресвитеров, отдал эту бумагу Марку, который был новацианским епископом в Скифии, а тогда находился в городе, и сказал ему следующее: «Если Бог благоволит, чтобы я оставался еще в этой жизни, ты возвратишь мне этот залог в сохранности, а когда Ему угодно переселить меня в другую жизнь, ты здесь найдешь, кого назначаю я после себя епископом». Сказав это, он скончался. На третий день после кончины Павла, пресвитеры, в присутствии многочисленного народа, открыли эту бумагу и, нашедши в ней имя Маркиана, все провозгласили его достойным и, нисколько не медля, послали взять его. Посланные, употребив невинную хитрость, взяли Маркиана в Тивериополисе фригийском и, рукоположив, в двадцать первый день того же месяца возвели его на престол. Но довольно об этом.

ГЛАВА 47

#### О том, что супругу свою, Евдокию, царь Феодосий послал в Иерусалим

Между тем царь Феодосий за полученные благодеяния исполнил данные Богу благодарственные обеты и сделал это, почтив Христа отличными дарами. А супругу свою Евдокию, послал он в Иерусалим [76], так как и она дала такой обет, если увидит дочь свою в супружестве. Евдокия на пути туда и оттуда почтила различными дарами церкви — и около Иерусалима, и все, находящиеся в городах восточных [77].

ГЛАВА 48

#### О епископе Кесарии каппадокийской, Фалассии

А епископ Прокл в то же самое время, то есть в семнадцатое консульство царя, решился на удивительное дело, какого не делал ни один из прежних епископов. Именно, когда епископ Кесарии каппадокийской Фирм скончался, кесарийцы пришли просить себе епископа. И между тем как Прокл думал, кого бы рукоположить на епископство, случилось, что в один субботний день пришли в церковь повидаться с ним все члены сената. В числе их был и Фалассий, имевший власть префекта над народами и городами в империи. И на него-то, несмотря на тогдашнюю молву, будто царь хочет поручить ему управление восточными областями, Прокл возложил руку и, вместо префекта, сделал его кесарийским епископом. Вот как успешно шли тогда дела церковные. Здесь я оканчиваю свою историю и молю Бога, чтобы все церкви, города и народы жили в мире, ибо когда воцарится мир, желающие писать историю не будут иметь предмета. Ведь и я, в этих семи книгах исполнив твое поручение, святой человек Божий Феодор, не нашел бы предметов для повествования, если бы люди, любящие смуты, предпочли им жизнь мирную. Эта седьмая книга обнимает время тридцати двух лет, а вся история, состоящая из семи книг, обозревает события в продолжение ста сорока лет, начиная с первого года двести семьдесят первой олимпиады, когда Константин объявлен был царем, и оканчивая свое дело вторым годом триста пятой олимпиады, когда наступило семнадцатое консульство Феодосия [78].

Комментарии
[1] Феодосий II Младший правил Восточно-римской империей в 408-450 гг.
[2] Пакацианская Фригия — восточная Фригия.
[3] Кирилл был избран 18 октября 412г.
[4]Речь идет о Йаздигерде I /399—421/.
[5] Волхвы — маги, жрецы зороастрийской религии, официальной религии державы Сассанидов, обладавшие большим влиянием.
[6] Йаздигерд I терпимо относился к персидским христианам и ориентировался на союз с Восточно-римской империей. Он вызвал недовольство магов и иранской аристократии и погиб в результате государственного переворота.
[7] Речь идет о персидском шахе Бахраме V /421—438/, одном из трех сыновей Йаздигерда, который взошел на престол, свергнув узурпатора Хосрова, представителя боковой ветви Сассанидов. Бахрам V совершенно отказался от политики своего отца. При нем начались жестокие преследования персидских христиан и резко ухудшились отношения с Византией.
[8] Порфирий сменил Флавиана в 404 г., а Александр Порфирия в 413 г.
[9] Сириций сменил Дамасия в 384 г., Анастасий Сириция в 398 г., а Иннокентий Анастасия в 402 г.
[10] Аларих /ум. 410/ из рода Балтов — вождь вестготов, ставший при Феодосии I командиром наемных отрядов. В 398 г. он опустошил Фракию и Грецию, а затем вторгся в Паннонию и Италию. Потерпев поражение от Стилихона 6 апреля 402 г. при Полленции и затем при Вероне, Аларих занял Иллирию и оттуда начал наступление на Рим. Он трижды осаждал Вечный город и наконец взял его 24 августа 410 г.
[11] Приск Аттал, префект Рима, был провозглашен императором по требованию Алариха еще до захвата последним Вечного города /во время второй осады в 409 г./. Вскоре Аларих поссорился с Атталом и лишил его императорского титула летом 410 г., после чего осадил Рим в третий раз.
[12] Здесь имплицитно присутствует идея божественного наказания языческого Рима, более ярко выраженная у Созомена /IX.6/. В наиболее развернутой форме она представлена у Аврелия Августина.
[13] Зосима сменил Иннокентия в 417 г., Бонифаций Зосиму в 418 г., а Целестин Бонифация в 422 г. Феодорит /V.38 и 40/ ошибочно помещает Бонифация между Иннокентием и Зосимой.
[14] Эта смута, как и последующие события /нападение монахов на префекта Ореста и убийство Ипатии/, относятся к 415 г.
[15] Ипатия /ок.370—415/ — знаменитая женщина-математик и философ неоплатонической школы.
[16] По мнению Феодорита /V.39/, гонения спровоцировал епископ персидских христиан Авда, который разрушил один зороастрийский храм, тем самым вызвав гнев шаха.
[17] Война византийцев с персами шла в 421—422 гг.
[18] Речь идет об Арзанене, области к западу от озера Ван.
[19] По условиям мирного договора 422 г. между Византией и Персией персидским христианам была предоставлена свобода вероисповедания и отправления культа в пределах державы Сассанидов.
[20] Амида — город на р. Тигр на границе Арзанены и Софены Великой /области между истоками Тигра и Евфрата/.
[21] Атенаида была язычницей. Ее брак с Феодосием II был заключен 7 июня 421 г.
[22] Аскетизм и благочестие императору привила его старшая сестра Пульхерия, которая фактически управляла государством в 411—421 гг. и которая, по утверждению современников, превратила императорский дворец в настоящий монастырь. После брака Феодосия с Евдокией Пульхерия стала утрачивать свое влияние на брата.
[23] Птоломей Филадельф /285—246 гг. до н. э./ — египетский царь, знаменитый покровитель литературы и искусств. Считалось, что именно по его инициативе Ветхий Завет был переведен на греческий язык.
[24] Хеврон — город в Иудее /область в южной Палестине/.
[25] При Исходе израильтян из Египта Красное море расступилось перед ними, но сомкнулось над преследовавшим их войском фараона.
[26] То есть Красное море.
[27] Западно-римский император Гонорий умер в Равенне в августе 423 г. от водянки на сороковом году жизни.
[28] Иоанн был главой императорских нотариев.
[29] Узурпация Иоанна продолжалась с 423 г. по 425 г.
[30] Гонорий также возвел Галлу Плацидию, сестру Гонория, в ранг августы, а ее сына Флавия Плацида Валентиниана /род. 2 июля 419 г./ в ранг цезаря. Это произошло в 423 г.
[31] Военная экспедиция в Италию была отправлена в следующем, 424 г.
[32] Ардавурий был аланом по происхождению.
[33] Аспар, прославившийся захватом Равенны, в будущем станет военным магистром Востока, консулом, «первым из патрициев». В 457 г. он возведет на престол Льва I, но затем будет им казнен по обвинению в антиправительственном заговоре.
[34] Равенна, город в Романье, области на северо-востоке Италии, на побережье Адриатического моря, являлась с конца IV в. резиденцией западно-римских императоров.
[35] Равенна была захвачена в начале 425 г. солдаты Аспара устроили страшную резню и грабеж в павшем городе.
[36] Узурпатор Иоанн был подвергнут позорной казни на ипподроме в Аквилее.
[37] Август Констанций был соправителем Гонория в течение нескольких месяцев 421 г.
[38] Валентиниан II был императором Западно-римской империи в 425— 455 гг. До своей смерти 27 ноября 450 г. за него фактически правила его мать Галла Плацидия.
[39] Возможно, это произошло около 415 г. В письме к Кириллу Александрийскому Аттик оправдан свой поступок настояниями Феодосия II, симпатизировавшего Иоанну Златоусту, и народа. В свете непримиримости иоаннитов он считал это единственным способом прекратить раскол в столичной церкви.
[40] Страбон /ок.64 до н. э.—ок.24 н. э./ — древнегреческий географ, автор «Географии» в 17 книгах. Николай Дамасский /64 до н. э.—нач. I в. н. э./ — древнегреческий историк, автор «Истории» в 144 книгах и «Жизни Цезаря». Ксенофонт /ок.430—354 до н. э./ — древнегреческий писатель и историк.
[41] «Анабасис».
[42] «Греческая история».
[43] Алкивиад /ок.450—404 до н. э./ — афинский политический деятель и полководец эпохи Пелопонесской войны.
[44] Аргирополис — «Серебряный город» или «Город Денег».
[45] 425г.
[46] Валентиниан III /419—455/ был коронован в Риме 23 октября 425 г. Он правил Римской империей до 16 марта 455 г.
[47] Речь идет о будущем константинопольском епископе. Свою церковную карьеру Прокл начал келейником Иоанна Златоуста.
[48] 426 г.
[49] 427 г.
[50] Несторий родился около 381 г. в военном поселении Германикея в Евфратской Сирии. Возможно, что по происхождению он был персом. Несторий учился в Антиохии, вероятно, под руководством знаменитого теолога того времени Феодора Мопсуэстского. Позже ушел в монастырь Эупрепиос за стенами Антиохии. Там он прославился своим аскетизмом и своим красноречием. Эти качества Нестория и сыграли основную роль в его избрании. Феодосий II надеялся, что антиохийский праведник сможет повысить нравственность столичных жителей.
[51] 428г.
[52] Несторий получил законную основу для своей политики, когда Феодосий II 30 мая 428 г. издал эдикт, подтвердивший и увеличивший старые наказания за еретические взгляды и еретическое богослужение.
[53] Кария — область на юго-западном побережье Малой Азии.
[54] Речь идет о Первом Бургундском королевстве на Рейне с центром в городе Вормс /нач.V—436/437/.
[55] По свидетельству самого Нестория спор об именах Девы Марии начался еще до его рукоположения в константинопольские епископы.
[56] Спор об именах Девы Марии имел очевидное христологическое значение: если кто-то подчеркивает божественную природу Христа, то он стремится называть его мать «богородицей», если же кто-то акцентирует человеческое начало в Христе, то он предпочитает определять ее как «человекородицу». Несторий отказывался называть Деву Марию именами, которых нет в Евангелиях, — он предложил термин «христородица».
[57] Первым с таким обвинением выступил схоластик Евсевий, будущий епископ Дорилеи. Затем в его поддержку выступил Прокл, неудачливый кандидат на епископских выборах 428 г. К ним примкнули константинопольское монашество и многие миряне. Смутой воспользовался Кирилл Александрийский, давно искавший повод унизить своих константинопольских соперников. Кирилл вовлек в конфликт римского епископа Целестина, по инициативе которого Римский собор в августе 430 г. осудил учение Нестория. Несторию не удалось заручиться широкой поддержкой среди константинопольского населения. На стороне столичного епископа, однако, были Феодосий II и его двор, которые предприняли некоторые полицейские меры против враждебных Несторию монахов. Император также осудил Кирилла Александрийского за провоцирование смут в церкви и за попытки внести раскол в императорскую семью /александрийский епископ обращался к Феодосию, его супруге Евдокии и к его сестре Пульхерии, настраивая их против Нестория/.
[58] Несторий возражал против термина «богородица», так как опасался злоупотребления этим понятием. В принципе он не отвергал его использования, но считал, что слишком частое его употребление приведет к неоправданному подчеркиванию роли Девы Марии и, следовательно, возврату к языческому политеизму. Несторий говорил, что нельзя превращать мать Христа в богиню. Однако он никогда не называл Сына простым человеком — это была клевета его врагов.
[59] По другим данным, эти беглые рабы намеревались поджечь церковь, и они покончили с собой только по недоразумению.
[60] Против созыва Третьего Вселенского /Эфесского/ собора был настроен Феодосий II, не желавший полагаться на соборные превратности при защите избранного им самим епископа. Однако всеобщее давление заставило его согласиться, и 30 ноября 430 г. император разослал приглашение всем митрополитам явиться в Эфес на Троицу 431 г.
[61] Пятидесятница /Троица/ — праздник в честь сошествия Св. Духа на апостолов, отмечаемый на пятидесятый день после Пасхи. Рассматривается как праздник в честь основания христианской церкви.
[62] Собор не открывался в день Троицы /7 июня 431 г./, так как отсутствовали восточные епископы во главе с Иоанном Антиохийским /423—440/. После двухнедельного ожидания 21 июня Кирилл Александрийский предложил открыть собор на следующий день /он говорил, что при такой летней жаре дальнейшая задержка вызовет болезни и смерти среди соборных отцов/. 68 епископов подписали протест против исключения восточной делегации, но присланные ими представители были изгнаны с собора, который начал свою работу 22 июня, несмотря на возражения Кандидиана, личного представителя императора. Кандидиан не посмел воспрепятствовать открытию собора силой ввиду той широкой поддержки, которую оказывало александрийской партии население Эфеса во главе с местным епископом Мемноном, злейшим врагом Нестория.
[63] Эти слова были произнесены Несторием в проповеди еще до открытия собора.
[64] Два раза.
[65] Их было около 200.
[66] Восточная делегация прибыла в Эфес 26 июня 431 г., и собор окончательно раскололся на два отдельных собрания.
[67] Феодосий II отрицательно отнесся к решению собора о низложении Нестория и некоторое время колебался. Однако под давлением столичного монашества и паствы, в большинстве своем оппозиционной епископу, он сдался. Архимандрит Далмаций, 48 лет не покидавший стен своего монастыря, лично отправился к императору, очень его уважавшему, и убедил его признать решение Эфесского собора.
[68] Речь идет о Большом Оазисе в пустыне к западу от Фив.
[69] Примирение было достигнуто лишь в 435 г.
[70] Выборы нового епископа состоялись осенью 431 г.
[71] Троада — область на северо-западе Малой Азии /от города Троя/.
[72] Этот эпизод хорошо иллюстрирует широкое распространение мессианских ожиданий, отражавшее общую социальную и психологическую неудовлетворенность многих членов иудейских общин в первой половине V в.
[73] 434 г. По другим данным 437 г. Прокл правил до 448 г.
[74] Брак Валентиниана III с Лицинией Евдоксией состоялся летом 437 г. После убийства Валентиниана III 16 марта 455 г. Евдоксия против своей воли стала женой его убийцы, нового императора Петрония Максима /455/. Существует легенда, что она из мести призвала вандалов во главе с Гензерихом, который разграбил Рим 15 июня 455 г. Петроний Максим был убит во время осады, а Евдоксия и ее младшая дочь были отправлены в Константинополь, где и жили до самой смерти.
[75] 438 г.
[76] Он хотел также, чтобы Евдокия повторила визит императора Елены стоодиннадцатилетней давности.
[77] Евдокия отправилась в это паломничество в 438 г. и провела в Иерусалиме целый год.
[78] Второй год триста пятой олимпиады 441 г. Следовательно, Сократ описал события ста тридцати семи лет /в действительности ста тридцати пяти/.

Книга 1 ••• Книга 2 ••• Книга 3 ••• Книга 4 ••• Книга 5
Книга 6 ••• Книга 7
Указатели

Об авторе

наверх