Глава 19
НАКАЗАНИЕ И НАГРАДЫ

"Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю" (Откр. 3, 19).

Детям, как Божьим цветам, нужны нежно греющее солнце, т. е. любовь, нежность, ласка родителей, но, вместе с тем и влага - наставления и вразумления, а подчас и гроза - наказание. Наказание детей есть не только право родителей - это их обязанность по отношению к провинившимся детям. Вспомним, что именно за пренебрежение наказанием порочных сыновей был сам наказан Богом священник Илий (1 Цар. 3, 13).
Св. Иоанн Златоуст так говорит о необходимости наказывать детей: [1]
"А те отцы, которые не заботятся о благопристойности и скромности детей, бывают детоубийцами, и жесточе детоубийц, поскольку здесь дело идет о погибели и смерти души. Поэтому, подобно тому, как если ты видишь лошадь, несущуюся к пропасти, то набрасываешь на уста ее узду, с силою поднимаешь ее на дыбы, нередко и бьешь, что, правда, составляет наказание, но ведь наказание это мать спасения, - так точно поступай и с детьми твоими, если они погрешают: связывай грешника, пока не умилостивишь Бога; не оставляй его развязанным, чтобы ему еще более не быть связану гневом Божиим. Если ты свяжешь, Бог затем не свяжет, если же не свяжешь, то его ожидают невыразимые цепи".
Как видно из слов св. Златоуста, наказание есть признак деятельной заботы о согрешившем - оно есть проявление любви. "Господь кого любит, того наказывает", - говорится в Притчах Соломона (Прит. 3. 11), подтверждается ап. Павлом (Евр. 12, 6) и ап. Иоанном (Откр. 3, 19).
Для любящего сердца приятнее и легче баловать детей; тяжело и трудно их наказывать. Поэтому наложение наказаний есть признак глубокой, деятельной любви, любви, жертвующей своим душевным миром ради очищения запятнанной грехом духовной одежды ребенка.
Каково основное назначение увещеваний и наказаний? То же, что очищение от плевел.
По словам Самого Господа, сатана постоянно засевает страсти, злые наклонности и пожелания в души наши и наших детей с самого раннего возраста (Мф. 13, 25). Родители и воспитатели призваны вырывать злые ростки от этого посева внушениями и наказаниями. Вырывать их тем легче, чем ранее злой росток замечен, чем менее укоренился. При этом, если душа ребенка и воспитателя соединены любовью, и ребенок осознает вину и от сердца раскаивается, то злой росток вырван с корнем.
Но если в ребенке, отроке или юноше уже господствуют в той или иной мере сомнение и самоуправство (порождение гордости), и он не сознает в полной мере своей вины, оправдывается или смягчает ее в своих глазах, то злой росток не будет вырван взысканием, а только примят и заглушен, лишь страх нового наказания может приостановить в этом случае рост плевела - злой наклонности. В этом случае наказание должно быть серьезным, чтобы надолго запомниться. Поэтому надо осмотрительно выбирать для детей характер и меры наказания, ставя их в зависимость от духовного состояния, восприимчивости, степени осознания своей вины и глубины раскаяния в проступке. Ап. Иуда указывает: "...К одним будьте милостивы, с рассмотрением, а других страхом спасайте" (Иуд. 1. 22, 23).
Как рано надо начинать наказывать детей и как это делать? Послушаем об этом Соломона, которому премудрость была дарована в полной мере, как особый Божий дар. Соломон пишет: "Наказывай сына своего, доколе есть надежда, и не возмущайся криком его". И далее: "Кто жалеет розги своей, тот ненавидит сына, а кто любит, тот с детства наказывает его" (Притч. 19, 18 и 13, 25). То же можно прочесть и в другой книге Библии - в Премудрости Иисуса сына Сирахова.
"Не давай ему (т. е. ребенку) воли в юности и не потворствуй неразумию его. Нагибай выю его в юности и сокрушай ребра его доколе оно (дитя) молодо, дабы, сделавшись упорным, оно не вышло из повиновения тебе" (30, 11-12).
О том же говорит и народная мудрость: "Наказывай дитя, пока оно лежит поперек лавки, поздно будет, когда оно ляжет вдоль лавки".
Итак, наказание за проступки обязательно уже для самого раннего возраста. Однако формы наказаний Нового Завета иные по сравнению со Старым, как иные Дух и заповеди Нового Завета (Лк. 9, 54-55; Мф. 5, 21-48). Воспитание детей в Новом Завете должно совершаться в духе любви, кротости и милосердия.
Поэтому ударять или бить ребенка не надо. Если же детям нужно серьезное наказание, то его нетрудно найти для всякого ребенка. При этом наказание может быть более чувствительным и действенным, чем удары. Такими наказаниями могут быть, например, лишение на определенное время игр, книг, развлечений, удовольствий, сластей, посещения знакомых, а для более младшего возраста - постановка в угол, принудительное сажание на стул на известное время.
Мать затворника Георгия Задонского имела, например, обыкновение наказывать мальчика Георгия за невнимание в церкви земными поклонами и непозволением обедать с собою. Другая мать за непослушание сына приходить домой не позднее 11 часов вечера - наказала его тем, что три дня с ним не разговаривала. Сын смирился и с этого времени более не опаздывал.
А вот и еще пример, как наказывали и исправляли своих детей благочестивые родители.
Старец архимандрит Гавриил (Спасо-Елеазаровской пустыни) так рассказывал, как отучила его матушка от шалостей.
"Бывало нашалишь, а матушка и скажет: "Гоня, не шали, вот ты все не слушаешь, шалишь, а мне ответ надо за тебя отдать Богу. Ты своими шалостями грехи выращиваешь - потом и сам с ними не сладишь".
А молодость берет свое: как ни удерживаюсь - опять и нашалю... Тут матушка бывало станет на колени перед образами и начинает со слезами вслух жаловаться на меня Богу и молиться: "Господи, вот я вымолила у Тебя сына, а он все шалит, не слушает меня. Что же мне с ним делать?.. И сам погибнуть может и меня погубить... Господи, не оставь, вразуми его, чтобы не шалил..." И все в этом роде, молится вслух, плачет. А я стою возле, притихну, слушаю ее жалобы. Стыдно мне станет, да и матушку жаль. "Матушка, а матушка... я больше не буду", - шепчу ей несмело. А она все просит Бога обо мне. Я опять обещаю не шалить, да и сам уж начну молиться рядом с матушкой".
Следует учитывать, что строгое внушение и длительный разговор с ребенком с подробным разбором его проступка может быть для детей наиболее неприятным наказанием, если такие внушения проводить умело. Правда, это потребует от родителей больше времени и будет много труднее, чем удар ребенка или битье, но последние могут принести больше вреда, чем пользы.
Я задал вопрос одному мальчику - какие меры воздействия оказывали на него наибольшее влияние? Мальчик ответил: "Когда перетерпишь наказание, то переживаешь чувство, что ты расквитался за свою погрешность и более не беспокоишься за происшедшее. Когда же тебя только пристыдят, а не накажут, то чувствуешь смущение и раскаяние, и вина беспокоит совесть значительно сильнее, чем в первом случае".
В связи с этим рассуждением надо вспомнить св. Пимена Великого, который милосердием и кротким обличением умел врачевать такие пороки, которые не поддавались исцелению ни от упреков и осуждения братий, ни от страха наказания и изгнания.
Не следует пренебрегать и самыми малыми проступками детей. Малого нет по Св. Писанию: "В малом был ты верен, над многим тебя поставлю", - говорит Господь (Мф. 25, 21). Пусть будет мало наказание (за малые проступки), хотя бы выговор или замечание, но они должны иметь место при всяком проступке ребенка.
По духовному закону, если мы не пострадаем и не постыдимся за свои грехи на земле, то они останутся неизглаженными из книги жизни и нам придется потерпеть за них на том свете. На этом основано таинство покаяния - исповеди.
При наложении наказания на детей совершенно необходимо, чтобы родители были в полном спокойствии и мирном состоянии духа. При раздражении человека покидает Святой Дух и теряется любовное единение душ ребенка и родителей. В результате ребенок также может озлобиться и для его души от наказания получится более вреда, чем пользы. Кроме того, в раздражении легко погрешить несправедливостью и жестокостью под влиянием лукавого духа, владеющего раздраженным человеком.
Поэтому в тех случаях, когда чувствуется гнев или раздражение на детей, нельзя сразу накладывать на них взыскание. Даже разговор с ними и внушение надо откладывать до того времени, когда успокоится дух, и чувство любви к ним не будет затемнено раздражением. При таких случаях св. отцы напоминают нам, что "сатана не изгоняет сатану" (Мк. 3, 23).
На опасность ожесточить детей обращением или наказанием, связанными с раздражением, указывает нам ап. Павел: "Вы, отцы, не раздражайте детей ваших, дабы они не унывали, но воспитывайте их в учении и наставлении Господнем" (Еф. 6. 4; Кол. 3, 21).
Образец любовного, кроткого вразумления ребенку дает само Евангелие. Отрок Иисус, по мнению Матери, провинился перед Нею и Иосифом: не сказав им ничего, Он остался в Иерусалиме после праздника Пасхи, когда они отправились домой в Назарет. Его Мать и Иосиф разыскивали Его в течение трех дней. Прочтем в Евангелии укор Матери: "Чадо, что Ты сделал с нами? Вот, отец Твой и Я с великой скорбью искали Тебя" (Лк. 2, 48). Здесь изложение вины Отрока. Здесь укор. Но какой нежный укор, какая любовь слышится в каждом слове Матери.
И когда мы увидим наших детей в чем-либо виновными, когда нам понадобится вразумить их, то вспомним этот Евангельский образец любовного обличения и будем подражать ему. Ведь только любовь может провести наши слова до сердца наших детей.
Прп. Серафим Саровский так говорил одному игумену: "Будь к детям своим (духовным) не отцом, а матерью". Этими словами Преподобный указывал на необходимость проявления не столько суровости и строгости отцов, сколько нежной любви и снисходительности матери.
Поэтому нам следует бояться как своей слабости - излишнего снисхождения и пренебрежения поступками, так и духовного разрыва - отчуждения от нас детей и их ожесточения.
Такое ожесточение сердца еще не так опасно в более раннем возрасте: ребенка тогда легче уговорить, переупрямить, смягчить лаской или наказанием. Но для юношей это может иногда не иметь успеха, и они будут в чем-либо настаивать на своем и не слушаться. Иногда дело может быть очень серьезным и тогда родителям остается применять средство, которое можно назвать подвигом любви. Характерный пример такого воздействия имеется в летописях Оптиной пустыни.
Один скитский брат перестал ходить на ночное бдение, оправдывая себя тем, что сам скитоначальник - игумен Антоний тоже не ходит на бдение. А у последнего в это время так болели ноги, что он не в силах был стоять. Много раз увещевал игумен Антоний нерадивого брата, но тот говорил, что посещение ночного бдения свыше его сил, и он скорее выйдет из монастыря, чем будет ходить на бдение. Тогда игумен Антоний применил такое средство. Несмотря на свою болезнь, он сам пошел на бдение, а оттуда в келию брата. "Прости брат,- сказал Антоний,- если ты не думаешь о своей душе, то я сам пришел вместо тебя на бдение". И поклонился брату в ноги. А когда он кланялся, то из голенищ его сапог ручьем полилась кровь, т. к. сапоги были полны крови от открывшихся ран на ногах. Ужаснулся брат, сам бросился в ноги игумену, прося прощения за свою вину и с тех пор всегда стал вставать на бдение.
Пусть вспомнят родители этот случай, когда они исчерпают решительно все доступные для них обычные средства воздействия и все же не смогут заставить послушаться своих взрослых детей. И пусть просят они тогда мудрости у Бога, чтобы найти тот подвиг любви, который вернул бы им сердца их детей. В отдельных случаях, при ожесточении детей старшего юношеского возраста, они могут быть смягчены сердцем и исправлены лишь в результате снисхождения к их душевному состоянию и проявлению временной уступчивости. При этом родителям надо соединить любовь к детям с мудростью обращения с ними.
Пример подобной мудрой уступчивости дает прп. Пахомий Великий.
В одном из Египетских монастырей один из монахов добивался должности, которой не был достоин. Игумен не считал достойным его и однажды сказал, что прп. Пахомий не считает достойным его этой должности (хотя Преподобный и не говорил этого игумену монастыря).
Монах в сильном гневе почти насильно повел игумена для объяснения с прп. Пахомием. Они пришли к последнему, когда тот был на стене, которую он сам возводил вокруг монастыря. С гневом монах начал кричать Преподобному: "Сойди, чтобы доказать мой грех, Пахомий лжец".
Кроткий Пахомий вначале ничего не отвечал грубому монаху, но тот продолжал свою брань.
Поняв душевное состояние инока, Преподобный спокойно сказал: Прости меня, я согрешил, а ты никогда не согрешал?"
Гнев монаха утих. Отведя в сторону игумена, Преподобный узнал в чем дело и затем дал такой совет игумену:
"Послушайся меня и исполни его просьбу, чтобы душу его вырвать из рук врага".
Получив то, чего домогался, монах через несколько дней раскаялся в своей грубости в отношении Преподобного и пошел к нему просить прощения. Он сказал Преподобному:
"Бог знает, что если бы ты не был великодушен ко мне и сказал бы мне одно грубое слово, то я, грешный, оставил бы монашество, и снова сделался бы мирянином. Будь же благословен, человек Божий, потому что Господь оживил меня через твое великодушие".
Будем помнить, что лишь любовь будет прокладывать родителям путь к сердцу детей и не отталкивать их и при наказаниях. Если детское сердце не ожесточено, то совесть ребенка сама будет изобличать его в таких случаях.
И если ребенку привита мысль о необходимости претерпеть за проступок, то он сам будет чувствовать удовлетворение, перетерпев наказание: ведь солнце особенно приятно светит и особенно нежно греет именно после грозы. Наказание есть страдание, а страдание очищает и просветляет душу, если переносится со смирением.
При частом наказании детей может, однако, возникнуть опасность ожесточения их сердца, угасания их любви, отчуждения от родителей и проявления уныния. Это большая опасность и родителям надо тщательно избегать ее.
И если нельзя избежать наказаний, то надо иметь в руках средство, чтобы не допустить все перечисленные выше дурные последствия, которые могут проявиться после наказаний. Такими средствами (помимо горячей любви) являются похвала, различные поощрения и награды.
Но похвала может приносить вред и развивать в детях тщеславие и самомнение? Это действительно так, если детей всегда только хвалят. Поэтому на похвалу нужно смотреть как на лекарство, которое можно и должно применять, но применять умеренно - с рассудительностью. Вместе с тем, она является и могучим средством поощрения ребенка к трудолюбию, старанию, аккуратности, послушанию. Без нее не обойтись при воспитании. А тот вред, который приносит похвала (развивая тщеславие и самомнение), надо уничтожать развитием в детях христианского смирения. Это достигается примерами из жизни благочестивых христиан, изучением Евангелия и образцами смирения из жизни святых и подвижников благочестия.
Детям надо внушать также, что все таланты и способности даны нам от Бога и ими нечего гордиться. От способных же больше и требуется, так как "от всякого, кому дано много, много и потребуется" (Лк. 12, 48).
В некоторых случаях, может быть, потребуются уроки, подобно описанному ниже.
В Дивеевском монастыре жила вдова со своей дочкой. Девочка была красива и часто слышала похвалу своей наружности. Это развило в ней тщеславие и склонность наряжаться. Чтобы исправить девочку, мать попросила одну из инокинь дать девочке урок в этом отношении. При встрече с девочкой эта сестра говорит ей в присутствии других: "Что с тобой, как ты подурнела?" Слова произвели на девочку глубокое впечатление, и она оставила страсть к нарядам.
Чтобы согревать в детях ревность к добродетелям, кроме похвалы нужны также и различные поощрения - подарки, сласти (в умеренном количестве), разумные развлечения, посещения знакомых. Все это должно даваться детям, как следствие их достойного поведения и прилежания. Пусть дети чувствуют, что от родителей они имеют всегда внимательную и справедливую оценку своего поведения. И что если все их проступки не остаются без наказания, то и все доброе в их поведении принесет им утешение и награду.

Приложение к главе 19-й

Как уже говорилось выше, целью увещевания и обличения ребенка является пробуждение в нем сознания своей вины и желания исправления. Если это достигается, то духовная одежда ребенка убеляется его покаянием.
Наглядным примером такого просветления души ребенка является нижеследующее письмо восьмилетней девочки своей матери (приводится в орфографии оригинала):
"Каюсь во всем.
Каюсь в том, что я тебя и папу не слушала. Каюсь я, что Витю обижала. Сознаюсь в том, что когда ты уходила, то я, как будто жулик, встаю на Витину кровать и отрезаю я кусочек хлеба и ем. Каюсь я в том. Каюсь во всем. Ты дорогая мама моя, извини, ты родная моя, больше не буду, не буду я, нет. Ты не вари мне больше обед, нет не вари. А я всегда буду я варить вам обед. Буду варить и я буду любить вас, маму и папу и Витю и всех.
Ты извини и прости и люби.
Буду и я тебя также любить.
Буду любить. Любить и любить".

[1] "О воспитании детей" (прим. автора)